Современный зарубежный детектив-13. Компиляция (СИ) - Коннелли Майкл Страница 242

— Ходатайство об отсрочке дела. Джерри написал его, но не успел отправить. Совершенно ясно, что он хотел отложить начало слушаний. На документе стоят время и дата — это произошло за несколько часов до его гибели.

Эллиот покачал головой и отодвинул от себя бумаги.

— Нет, мы все обсудили, и он сказал, что дело будет рассматриваться в срок.

— Это случилось в тот понедельник?

— Да, в понедельник. В последний раз, когда я с ним общался.

Итак, один из моих вопросов прояснился. Винсент фиксировал все свои разговоры с клиентами и отметил, что беседа с Эллиотом в день убийства длилась целый час.

— Вы беседовали в вашем офисе или у него?

— По телефону. В понедельник днем. С утра он оставил мне сообщение, и я ему перезвонил. Нина может назвать вам точное время, если желаете.

— Это было в три часа. Он беседовал с вами об отсрочке?

— Да, но я заявил — никаких отсрочек.

Разговор длился час. Интересно, как долго Винсент и Эллиот спорили на эту тему?

— Почему он собирался отложить слушания?

— Ему было нужно время, чтобы лучше подготовиться и, вероятно, оплатить свои счета. Но я сказал ему то же, что и вам. Мы готовы!

Я усмехнулся и покачал головой.

— Уолтер, не вы здесь адвокат, а я. Я просто пытаюсь объяснить, что не вижу в вашем деле надежной стратегии защиты. Мне кажется, именно поэтому Винсент намеревался отложить дело. У него не было своей версии.

— Это у обвинения нет своей версии.

Меня начал раздражать Эллиот и его попытки изображать юриста.

— Давайте я вам расскажу, как это работает, — вздохнул я. — И простите, если вам все известно. Судебные слушания состоят из двух частей. Сначала выходит обвинитель и представляет свою версию. Мы можем ее оспаривать и возражать. Затем эстафета переходит к нам, и тут мы должны выставить своих свидетелей и нарисовать альтернативную картину преступления.

— Ясно.

— Изучив материалы дела, я понял, что Джерри Винсент полагался больше на первую часть процесса, чем на вторую. Существуют…

— Постойте, это как?

— Джерри сосредоточился исключительно на версии прокуратуры. У него имелся подробный план насчет опровержения ее улик и ведения перекрестных допросов по всем пунктам обвинения. Но в адвокатской части дела ничего похожего я не обнаружил. У нас нет ни алиби, ни других подозреваемых, ни собственной картины убийства — ничего. По крайней мере на бумаге. Вот почему я сказал, что у Винсента не было своей версии. Он когда-нибудь говорил, как намерен строить линию защиты?

— Нет. Мы собирались это обсудить, но его убили. Джерри уверял, что он над ней работает. У него есть какая-то «волшебная пуля», и чем меньше я буду знать, тем лучше. Он хотел рассказать обо всем ближе к суду, но не успел.

Я знал это выражение. «Волшебная пуля» равносильна билету на свободу. Она означает, что у защиты есть важный свидетель или улика, которые выскочат в нужный момент на суде и гарантируют оправдательный приговор. Но если у Винсента имелась подобная «пуля», почему ее не было в досье? И почему в тот понедельник он собирался просить об отсрочке?

— А вы не догадываетесь, что это за «волшебная пуля»?

— Джерри лишь упомянул, что у него есть нечто такое, что сотрет прокуратуру в порошок.

— Тогда не ясно, зачем он хотел отложить дело.

— Я уже объяснял — ему нужно было время для подготовки. А может, он надеялся вытянуть из меня побольше денег. Но я ему заявил: когда мы делаем фильм, то назначаем дату и фильм выходит в срок при любых обстоятельствах. И суд тоже должен начаться без отсрочек.

Я сидел и кивал, слушая слова Эллиота насчет невозможности отсрочки. Но мои мысли крутились вокруг пропавшего ноутбука Винсента. Может, «пуля» там? Или Джерри записал свой план в компьютер, ничего не оставив на бумаге? И не из-за этой ли «волшебной пули» его убили? Не обнаружил ли он нечто такое, из-за чего его решили устранить?

Но сейчас было время работать с Эллиотом, раз уж он сидел передо мной.

— Что ж, Уолтер, у меня пока нет «волшебной пули». Но если ее нашел Джерри, то найду и я. Обещаю.

Я небрежно взглянул на часы, стараясь показать, что незнание ключевого момента в деле Эллиота меня не беспокоит.

— Хорошо. Давайте перейдем к альтернативной версии.

— В смысле?

— В том смысле, что у прокуратуры есть своя версия, а у нас должна существовать своя. По мнению обвинения, вы были расстроены неверностью жены и грядущими финансовыми убытками при разводе. Поэтому вы поехали в Малибу и убили жену и ее любовника. Затем вы избавились от орудия преступления — спрятали или выбросили в океан — и позвонили в Службу спасения о найденных трупах. Благодаря данной версии прокуратура получает все, что ей нужно, — мотивы и возможность преступления. Однако, если не считать СПЧ, подкрепить данную версию им нечем.

— СПЧ?

— Следы пороховых частиц. В плане улик это самый важный аргумент.

— Но тест дал ложный результат! — резко возразил Эллиот. — Я не стрелял ни из какого оружия. Джерри сказал, что привлечет к делу известного эксперта, который камня на камне не оставит от их доказательств. Какую-то женщину из Джона Джея[98] в Нью-Йорке. Она даст показания, что анализы в лаборатории провели плохо и неточно, поэтому и результат был неверный.

Я кивнул. Мне нравился его уверенный тон. В суде пригодится.

— Да, доктора Арсланьян, — подтвердил я. — Она собирается приехать. Но это не «волшебная пуля», Уолтер. Обвинение выставит своих экспертов, и они заявят, что лаборатория сработала отлично и тесты абсолютно правильны. В лучшем случае мы добьемся ничьей. А мотивы и возможность останутся на месте.

— Какие мотивы? Я любил жену и ничего не знал про Рилца. Я считал, он педик.

Я предупреждающе вскинул руку.

— Сделайте одолжение, Уолтер, никогда не называйте его так. Ни в суде, ни где-либо еще. Если хотите сказать про его сексуальную ориентацию, говорите «гей». Хорошо?

— Да.

— Так вот, обвинение заявит, будто вы знали про Йохана Рилца, и предъявит множество доказательств и свидетельств, что развод с женой мог стоить вам ста миллиона долларов и даже потери контроля над студией. Оно вобьет это в головы присяжных, и они решат, что у вас имелись очень веские мотивы для убийства.

— Чушь.

— Да, и я надеюсь это доказать. Все черное можно сделать белым, и наоборот. Нас ждет жаркая схватка, Уолтер. Начнется перестрелка, удары посыплются на них и на нас. Мы постараемся отразить все выпады, но их наверняка окажется слишком много, и тогда нам придется прибегнуть к альтернативной версии. Надо дать присяжным четкое объяснение, почему убили этих двоих. Следует отвлечь подозрение от вас и перенести его на другого.

— Как тот однорукий парень в «Беглеце»?

Я покачал головой.

— Не совсем.

Я вспомнил фильм и телесериал, который показывали позже. Но там действительно присутствовал однорукий. А я говорил об отвлекающем маневре, о фальшивой версии, от начала до конца выдуманной защитой. Ведь все клятвенные уверения Эллиота в невиновности меня не убеждали, по крайней мере пока.

Раздался звонок. Эллиот достал из кармана телефон и взглянул на экран.

— Уолтер, мы работаем, — заметил я.

Он молча убрал телефон. Я продолжил:

— Итак, во время первой части судебных слушаний мы проведем серию перекрестных допросов, чтобы внушить присяжным одну важную мысль. Когда тест на СПЧ оказался положительным…

— Ошибочно!

— Пусть так. Как только в полиции решили, что тест оказался положительным, все остальные версии отбросили. Следствие сфокусировалось на одном-единственном подозреваемом — на вас. Полномасштабное расследование превратилось в узконаправленное. В результате многие аспекты остались без внимания. Например, Рилц жил в нашей стране всего четыре года. Ни один детектив не отправился в Германию и не выяснил, чем он там занимался и не было ли у него врагов, которые желали его смерти. Другой момент. Никто не проверил его прошлое здесь, в Лос-Анджелесе. Рилц был вхож в дома самых богатых женщин Голливуда. Простите за грубость, но разве он не мог трахать других замужних клиенток так же, как вашу жену? А значит, нажить себе врагов среди богатых и влиятельных людей в городе?