Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен Страница 88

— Но...

— Нет! — Коре снова резко развернулся. — Хоть раз в жизни реши свои проблемы сам, Томми. Соберись, черт тебя дери. Ты ко мне относишься как к гребаному собесу. — Он опустился в рабочее кресло.

— Но... — Томми почувствовал себя так, словно его окунули головой в ледяную прорубь. Холод сковал затылок, шею и плечи.

Какое же облегчение он испытал, когда в шестом часу вечера получил сообщение от Коре. До встречи с шантажистом оставалось меньше суток, и он был уверен, что Коре приготовил деньги. Как минимум два с половиной миллиона, а может, и больше. Да, тон Коре в разговорах с ним порой напоминал обращение плантатора с рабами, но в конечном счете Коре всегда его выручал.

— Ко мне сегодня тоже приходил следователь из особого отдела. Тот, что копается в старых глухарях. Они считают, что Оле убили.

— Оле? — Томми уставился на спину Коре. Тот казался непреодолимой белой стеной.

— Оле Хорстена, мать твою. — Коре повернулся на кресле. — Он не кончал с собой. Его держали в каком-то фургоне, а потом задушили. А теперь перенесись на четыре года вперед: новое покушение. На прошлой неделе кто-то пытался убить Мадса-Петера Ванга... Помнишь его по хору? Того рыбака с деревенским говором?

Мозг Томми лихорадочно сопоставлял факты.

— Да, помню...

— А теперь у меня погибла пациентка. Полиция утверждает, что она получила у нас отравленный препарат. Полная чушь, такого просто не могло произойти! Кто-то намеренно хочет уничтожить меня и мою клинику. Стереть в порошок. Возможно, целью этого отравления вообще был я сам... во всяком случае, я так думаю. — Он нетерпеливо посмотрел на Томми. — У меня сложилось впечатление, что они собираются проверить всех участников того хора.

— Ты... ты назвал полиции мое имя? — Сумка с дубинкой соскользнула с плеча Томми. Он перехватил ее, поймав тяжелый металлический стержень до того, как тот успел с грохотом удариться о новенький паркет в гостиной Коре.

— Разумеется! — Снова этот взгляд, будто Томми был умственно отсталым. — Я к передозировке этой бабы не имею никакого отношения, и если могу помочь полиции с расследованием...

— Но зачем? — голос Томми сорвался на фальцет. — Какая тут может быть связь? Больше тридцати лет прошло, как мы учились в школе Лаврентия! Я Ванга не видел с тех пор, как он ушел в... каком там? В восемьдесят девятом?

— В восемьдесят девятом. Мое последнее Рождество в хоре, — без колебаний уточнил Коре.

— Жалею, что сам тогда не ушел. Не сбежал к чертям. Я ненавидел эту гребаную школу, — выговорил Томми, внезапно почувствовав прилив сил от этой ругани. В злости была энергия — совсем не то, что парализующий страх.

— Понятия не имею, какая тут связь. Но у меня сложилось впечатление, что они хотят обойти всех мальчишек из того состава. Хотя бы для того, чтобы исключить эту версию. — Он почесал подбородок. — Но что если связь всё-таки есть?

В кармане Томми завибрировал телефон. Он на автомате достал его, посмотрел на экран и решил полностью выключить. Номер заканчивался на 9850, он не был записан в контактах. Наверняка очередной гребаный журналист.

— Версия? — переспросил он.

— Ну да, — Коре упрямо смотрел на него. — Что если кто-то просто ненавидит нашу школу? Отыгрывается на нас за то, что мы там учились? Сейчас все ненавидят элитные заведения, пресса так и травит все эти интернаты с их традициями.

Томми посмотрел на него, и на его лице, очевидно, отразился глубокий скептицизм.

— Да на себя посмотри! — Коре ткнул в него пальцем. — За тобой ведь тоже следят. Тебя шантажируют. Угрожают уничтожить. Что если это один и тот же человек, неужели ты не видишь связи?

Томми покачал головой. На его лице сама собой появилась глупая улыбка — казалось, он окончательно потерял контроль над своими эмоциями.

— Это никак не связано с моим детством или школой Лаврентия. Дело совсем в другом.

— А что тогда он угрожает предать огласке? — Коре в упор смотрел на Томми, а не дождавшись ответа, развел руками. — Ах, ну да, ты ведь не расскажешь. Это же великая тайна! Но знаешь что, Томми? Ты обязан во всём признаться. Должен пойти в полицию и рассказать всё, что тебе известно. Ты мне по гроб жизни обязан за все мои услуги!

— Я не могу! — истошно закричал Томми. Так громко, что Коре на секунду онемел от неожиданности.

Но прежде чем он успел прийти в себя, экран телефона Коре загорелся, и аппарат завибрировал на столе. Оба уставились на него. Звонили с того самого номера, оканчивавшегося на 9850. Теперь незнакомец набирал Коре.

— Алло? — Коре нажал на кнопку громкой связи прежде, чем Томми успел его остановить.

— Коре Берг? — раздалось в ответ. Голос был настолько низким, что телефон, казалось, мелко задрожал на полированной столешнице.

— Кто это? — спросил Коре, прижав указательный палец к губам и глядя на Томми.

В трубке повисла короткая пауза. — Это Мадс-Петер Ванг, — ответили на том конце. — Из школы Лаврентия, мы когда-то вместе пели в хоре.

Коре на секунду замер от удивления, а затем поднес трубку к губам. — Ванг, черт возьми... Как поживаешь? — Его дружелюбный, теплый тон так разительно отличался от того, как он разговаривал с Томми последние десять минут, что Томми невольно почувствовал себя глубоко уязвленным.

— Ты видел кого-нибудь из наших ребят в последнее время? — пробасил голос в динамике.

Коре смерил взглядом дрожащую фигуру Томми с ног до головы. — Ребят из хора?

— Ко мне сегодня приходила полиция. Мой траулер затонул на прошлой неделе. Взорвался на выходе из гавани. Я, скорее всего, банкрот. — Ванг замолчал, его низкий голос сорвался на последнем слове. — А теперь я вижу в новостях, что у тебя тоже серьезные проблемы?

Коре покраснел и попытался непринужденно рассмеяться: — Ну, я надеюсь, до этого не дойдет, Ванг. Я бы назвал это просто волной грязных слухов в прессе. Совершенно необоснованных! Пытаюсь сам понять, что за чертовщина происходит.

— А еще копы говорят, что Оле Хорстена убили четыре года назад, — продолжал Ванг.