Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев Страница 7

— А кто за ними стоит, хозяин рынка? — пожал плечами Весельчак.

— Мы теперь здесь хозяева! — мотнул головой Вася.

— Ну да, зашел в магазин, разогнал всех — и уже хозяин? Кто-то пустырь наш приватизировал, асфальтом площадку закатал, палатки поставил, это все деньги. Арендная плата плюс Артамон свою таксу установил…

— Кто хозяин?

— Да я откуда знаю.

— С кем договор на аренду торгового места заключен?

— Да какой договор, бабульку заплатил, квиток получил — и гуляй.

— Кто квитки выдавал?

— Артамон.

— А хозяин рынка? Даша, например, ни разу его не видела.

— И я не видел.

— Может, сам Артамон с рынком дело замутил?

— Тогда почему два раза платить надо? По квитанции и на честное слово. И все Артамону.

— Команду мы собрали, новгородских не видно, гольяновские отвалили… Короче, я хочу знать все про хозяина рынка! — Рэм резко глянул на Весельчака. — Делай что хочешь, но завтра мне нужен полный отчет. И по хозяину, и по всем раскладам… Так ты говоришь, Артамон под честное слово сам снимал?.. Вася, Егор, завтра по рядам пройдете, под честное слово бабки соберете. Кто сколько даст. А с людьми я сам поговорю.

Рэм не собирался устраивать митинг на рынке, знал он людей, которым завтра там торговать, вечером всех обойдет, поговорит в нормальной домашней обстановке. Капитализм на дворе, за охрану нужно платить. Но твердой таксы не будет, каждый пусть думает сам, сколько ему не жалко на общее дело.

Астафий стоял на верхнем перекрытии бункера, как Наполеон при Ватерлоо. Расклады у него слабые, но почему-то он верил в свою победу. А руку держит, как Брежнев на трибуне мавзолея, толпу приветствует, поздравляет с победой. Только никто на него почему-то не смотрит.

Но Рэм внимание обратил, подошел, посмотрел в глаза. И жестко спросил:

— Почему с нами не ходил?

— Так ты же сказал здесь быть.

— Это хорошо.

— Что хорошо? — не совсем понял Астафий.

— Что ты меня слушаешь. И дальше слушать будешь только меня.

— Да не вопрос. Мы слушаем тебя, ты слушаешь нас. Ты держишь рынок, а мы смотрим за тобой, поддерживаем, подсказываем.

— И на общак принимаете.

— А это само собой!

— А где ты раньше был? Почему за Артамоном не смотрел? Почему с гольяновскими проблемы не решаешь… Короче, я тебя, Вадик, очень уважаю, но пошел ты в задницу со своими фантазиями! Мне хитрозадых и без тебя хватает!

Когда-то Астафий был хорош: и дело мог поставить, и слово сказать, а сейчас он занял позицию паразита, хочет почивать на увядших лаврах. А черта ему лысого! Хочет что-то значить в команде нового времени, пусть включается в работу на общем основании, а нет, пусть проваливает. И привет Беспалому. Красочный и уважительный, как поздравительная открытка. Как почетная грамота без премии.

Глава 4

Новгородские не объявлялись, гольяновских не слышно, даже хозяин рынка не спешил с визитом. Но барахолка работает, люди под присмотром, никто никого не обижает. И первая денюжка капнула в карман. Немного, но пацаны взбодрились, почувствовав спасибо, которое можно положить в карман. По грушам, по макиварам стучат громко, ровно в два их ждет роскошный обед, из ресторана подвезут, не из какой-нибудь столовой. Раньше двух нельзя, у Рэма распорядок армейский, Вася двумя руками за. И не только он, в команде еще четыре служивых лба.

Берет с Ильясом уже два года как в запасе, Сеня прошлой весной вернулся, Телепат осенью. Берет и Сеня раньше в конторе не числились, прописку не проходили, но так это и не обязательно, сейчас главное — настоящее, а прошлое никого не волнует. Если оно, конечно, не позорное.

Телепат служил в Войсках связи, здесь, где-то недалеко от Москвы, никто его ни о чем не просил, сам сгонял в свою часть, привез пару полевых телефонов и катушку провода. Один аппарат установили на рынке, другой в бункере, провод бросили по земле, проверили, работает.

— Нормально! — хлопнул в ладоши Чумак. — А стволы достать сможешь?

— Ну ты в натуре! — Телепат косо глянул на него.

— Ты же вроде в Туле служил, — обращаясь к Васе, сказал Рэм.

— А тебе тульский самовар нужен?

— А ты можешь достать миномет?

— Гы! Миномет вряд ли… Да и дохляк это, склады у нас знаешь как охраняются… На Рижском волыну можно взять, были бы деньги.

— Деньги будут.

— Решим вопрос, — немного подумав, кивнул Чумак.

Шутки шутками, а без волын им край. Славяне старались решать вопросы на кулаках, сходились на стрелках, месили друг друга. Но и там частенько звучали выстрелы. А кавказцы, те вообще не церемонились, подъезжали и сразу мочить, бросят гранату, посекут из автоматов, и вопрос решен. С волками только по-волчьи, других вариантов не существует. Силу может переломить только сила.

Зазвонил телефон, Вася засмеялся, взял трубку.

— Рэм, там какой-то нерусский образовался. Деловой, со свитой, тебя спрашивает… Может, хозяин?

— Хозяин русский, — качнул головой Рэм.

Весельчак пробил вопрос; тему с рынком замутил какой-то банкир, фамилия Верлинский. Весельчак сказал, что фамилия еврейская, но Рэму какая разница? Национальный вопрос его не интересовал, он делил людей на плохих и хороших. А козлов и среди русских более чем…

Деловой прогуливался по рынку, ходил, смотрел, что-то прикидывал. Высокий, плотный, черные с легкой проседью волосы, явно наметившаяся лысина, кавказский, с изломом, нос, борцовские плечи. Белый костюмчик, черный галстук. Лицо открытое, благодушная улыбка. Свита в три амбала, два кавказца, один славянин, мощные ребята, с такими лучше не связываться.

Рэм шел через толпу, перед гостем вынырнул неожиданно, но тот даже бровью не повел. Телохранители напряглись, обступили его со всех сторон, а ему хоть бы хны, даже улыбка с лица не сошла.

— Вы меня спрашивали? — с полнейшей невозмутимостью спросил Рэм.

— А ты Камень, да?

— Можно и так. Но не всем.

— Мне можно. Я Отар, ты должен знать. — Мужчина продолжал улыбаться, но в глазах будто сверкнуло лезвие кинжала.

— Слышал.

На самом деле Весельчак говорил про этого типа. Очень авторитетный бизнесмен, большой друг спортсменов и чуть ли не главный в стране знаток криминальных раскладов. Если нужно бескровно разрулить сложную ситуацию, это к нему. Но в данном случае гора сама пришла к Магомету, значит, кто-то ее направил. Возможно, Верлинский.

— Хорошее место, удобное, — повел головой Отар. — Места много. А кафе нет. Я бы сейчас не отказался от чашечки кофе.

— Есть кафе, —