Месть ниоткуда - Михаил Михайлович Попов Страница 53

class="p1">Он был одет в черное кимоно с большим белым иероглифом на спине. Среди гостей молодого человека с удлиненной головой, возможно, и были знатоки японского, но они никак этого не обнаруживали. Стояли полукругом на сухом прошлогоднем газоне. В фокусе этой вогнутой линзы располагался табурет, на нем лежал очень плоский отворенный ноутбук.

Хозяин стоял, широко расставив ноги, и молча смотрел на своих гостей. Их было человек пятнадцать. Молодых людей больше, чем девушек. Одеты — разнообразно, но буднично: джинсы, платья, куртки, пиджаки. Кимоно хозяина выглядело как некий укор — что же вы, друзья, не предчувствовали, что предстоит событие! Все были довольно сильно напряжены.

За спиной хозяина виднелась деревянная беседка, рядом с ней — дымящийся мангал, но гостям было ясно, что их пригласили не на пикник, потому что на мангале не было ничего похожего на шашлык. Взгляды перемещались с хозяина на ноутбук — понятно, что именно там пока скрывается сюрприз. Хозяин не спешил с началом представления.

Солнце, садящееся за спинами гостей, прорубило вдруг проем в строе расхристанных туч, и картина сделалась намного живописней. Засверкали стекла в доме, что стоял чуть ниже, почти на самом берегу реки, засветилась поверхность воды справа и слева от дома, что-то лихорадочное разлилось в жестком мартовском воздухе.

— Это давно нужно было сделать, — произнес хозяин спокойным, отстраненным, даже каким-то нездешним голосом. И это выходило у него само собой, без игры.

— Мы неплохо поработали, и я благодарен вам за то, что вы понимали меня и шли за мной. Но так не могло продолжаться до бесконечности. Не знаю — задавался ли кто-нибудь из вас вопросом: а имеет ли он, — и он приставил к центру своей груди белый острый палец, — право стоять во главе нашего движения? И я не хочу дожидаться того момента, когда такие мысли у вас появятся.

Хозяин улыбнулся.

— Не надо хмуриться. Будет весело. Прошу только об одном — верить мне: все, что здесь произойдет, — результат длительного и ответственного размышления. По-другому просто нельзя. Я не могу не сделать того, что сейчас сделаю. Верьте мне — это не истерика, не тяга к дешевым — в данном случае очень недешевым — эффектам. Это сознательная, обдуманная жертва. Непонятно? Скоро будет понятно.

Хозяин снова улыбнулся и даже подбадривающе подмигнул собравшимся. Это их не порадовало — так мог бы подмигивать манекен.

— На него, — он ткнул пальцем в крышку ноутбука, — не пяльтесь. Он здесь неслучайно, но его час еще не пришел. А теперь мы начинаем. Не бойтесь, представление не затянется, вся предварительная работа уже проделана. Смотрите и запоминайте.

Он развернулся и подошел к жаровне. Поднял с земли толстую связку каких-то прутьев, сунул в мангал и вынул обратно уже в виде хорошо пылающего факела. Еще раз улыбнулся собравшимся и решительно направился к дому.

Гости начали переглядываться.

Хозяин шел по сухой серой траве, огибая здание с правой стороны и оставляя за собой едва различимый в сияющем воздухе дымный след. Пламя факела было почти неразличимо и не выглядело угрожающе.

Гости продолжали переглядываться. Даже немного нарушили полукруглый строй.

Хозяин замер на секунду на фоне сверкающего речного потока и исчез из глаз.

Гости, медленно ступая, двинулись вслед за ним, подошли к жаровне и к беседке. Там на керамическом полу стояло большое пластмассовое ведро с замаринованным шашлыком и две коробки с красным вином. Одна коробка была откупорена, а вынутая оттуда бутылка наполовину опорожнена. Перспектива предстоящей гулянки, однако, не обрадовала гостей.

Внезапно закрылись облачные створки у них за спиной, картина резко померкла. Но ненадолго.

Из-за дома, с той стороны, что была повернута к воде, взлетело несколько быстрых бликов.

— Господи! — произнес кто-то.

Через несколько секунд абрис дома охватился ровным непрерывным разрастающимся красновато-нервным кантом.

Хозяин выбежал с левой стороны строения все еще с головней, явно уже сделавшей свое дело. Он что-то закричал. Но его крик был сметен гулом пламени, обживающем на обреченном доме.

— Он облил там все бензином, — сказал кто-то.

— Идиот.

— Сам ты… — послышалось в ответ.

Молодой человек с удлиненным черепом, задыхаясь, подбежал к своим растерянным и расстроенным соратникам, размазывая по лицу следы сажи. Некоторым из гостей было неловко, у других глаза восхищенно сияли.

— А теперь он! — крикнул человек в кимоно и подбежал к ноутбуку, открыл его. Вытер потный лоб так, что на лбу его остался черный иероглиф.

— Глядите! Похоже? Ведь похоже же!

На экране шел какой-то фильм. Сразу же стало очевидно, что поставленный хозяином дачи спектакль пародирует это кино. Там тоже был человек в кимоно и горящий дом. Человек в кимоно бегал, потешно хромая, и с ним пытались сладить какие-то люди.

— Да, да, я же забыл! — закричал хозяин и побежал, преувеличенно прихрамывая, вокруг беседки.

Гости и переглядывались, и пожимали плечами, и совершали другие действия, показывающие их отношение к происходящему.

— Поняли? — кричал хромой бегун. — Поняли?! Без кино было нельзя, просто поджог. И я всегда ненавидел позднего Тарковского. Всегда хотелось поджарить его за его болтовню. Как я хромаю, а?!

В этот момент дом вдруг страшно, всем телом захрустел, как огромный, выдираемый из челюсти зуб. Все перестали смотреть на бегуна — зрелище гибнущего в страшном апофеозе пожара дома было сильнее. Лопнуло и вылетело осколками вперед окно в третьем этаже, и тут же выбило темечко постройки, и из образовавшейся дыры выбросился вертикальный фонтан огня и мелкого, пылающего на лету имущества.

* * *

Я был уверен, что все полупустые бутылки в номере Пятиплахова — это декорация, вернее — реквизит. Ему зачем-то нужно создать образ спивающегося несчастного генерала, отставленного от важных рычагов. А на самом деле там то же пойло, что и в его фляжке, с помощью которой он устроил мне маленькую амнезию на «Китеже». Но, проснувшись рано утром у себя дома — первый раз за столькие дни, — я с удивлением обнаружил, что все помню. Весь продемонстрированный мне список так и стоял перед глазами. Я бросился к бумаге: разумеется, этот документ надо было выудить из неустойчивой моей памяти и закрепить на бумаге. Академик Лихачёв, писатели Астафьев и Эйдельман (почему-то в один и тот же день), Бадри Патаркацишвили, артист Абдулов; труднее всего было правильно записать имена буддийских лам, а их было до десятка. Надеюсь, я не сильно исказил список. Из самых больших тузов — Андропов Юрий Владимирович.

В некоторые имена просто не верилось. Тот же Андропов — он же страдал почками, а не нервами. Стоп, Марченко тоже утащили туда, хотя он всего лишь туберкулезник. Опять стоп, он мог попасть в «Аркадию»