Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев Страница 50

— Что с головой?

— Да так!

— А это что? — Каменев кивком указал на осколки разбитой бутылки.

— Да разбилась… Слушай, может, совесть нужно иметь?

— А горлышко где? — Рэм как ни в чем не бывало продолжал разглядывать осколки.

— Я откуда знаю!

— Ульяна тебя ударила?

— Не важно!

— За что?

Викентий вдруг понял, что бандит его сейчас ударит, и в панике отскочил от него. Каменев только засмеялся, презрительно глядя на него.

— Я не могу доверить тебе Ульяну. Я ее забираю.

— Забирай! Сначала найди ее!

— Где ты ее спрятал?

— Да не прятал я ее!

— Ищи!

Оказалось, Ульяна уехала еще ночью, в районе трех часов. Села в свою машину, охранники не стали ее останавливать, поскольку Викентий не удосужился наложить запрет на выезд.

— И куда Ульяна уехала? — спросил Каменев.

Он неплохо устроился в доме у Викентия, сам приготовил себе кофе, в одной руке чашечка, в другой сигарета.

— К тебе?

— Не приезжала она.

— Может, к родителям?

— В Липецк?

— На машине дотуда, в общем-то, недалеко, — пожал плечами Викентий.

— И часто Ульяна к родителям ездит?

— Да как-то не очень.

— А ты?

— Я?! Зачем мне?

— Морочишь девушке голову, а жениться не собираешься.

— А ты?

— Я могу…

— Я тоже могу, но… — усмехнулся Викентий.

— Что-то мешает, да? — Каменев пристально смотрел на него, как будто знал о прошлом Ульяны, но говорить не хотел.

— Ничего не мешает! — Викентий расправил плечи и вскинул голову.

Дух противоречия в нем взыграл. А вот возьмет и женится на Ульяне, назло Каменеву, назло всем.

— Раньше надо было думать.

— Не тебе решать!

— А кому? — Каменев смотрел на Викентия с ироничным интересом, как зоолог на редкое насекомое, которое вдруг посмело взбрыкнуть и брызнуть слюной.

— Нам с Ульяной!

— Нам с Ульяной! — кивнул, соглашаясь, Каменев, но при этом он указывал пальцем на себя.

— А пусть Ульяна сама решит! — распалился Викентий.

— Ты в этом уверен? — засмеялся Рэм.

Каменев совершенно не сомневался в том, что Ульяна выберет его. Увы, но Викентий знал причину этой его уверенности в себе. Рэм знал, что Ульяна реагирует на него как мартовская сучка на вожака кобелиной стаи. Знал, что Викентий поднимал на нее руку. И в финансовом отношении Каменев вполне состоявшийся мужчина. Все козыри у него на руках, потому он и не боялся честной схватки. А Викентий взял да бросил ему вызов.

— Да!

У Каменева зазвонил сотовый, он вытащил из кармана телефон.

— Слушаю!.. На «Мерседесе»?.. — глянув на Викентия, переспросил он. И выслушав собеседника, грозно предупредил: — Только попробуйте упустить!

Махнув рукой Викентию, он быстро набрал чей-то номер телефона и велел звонить какому-то полковнику. Назвал номера принадлежавшего Ульяне «Мерседеса».

— По Минскому идут! Пусть объявляют перехват!

— Что случилось? — наконец-то смог спросить Викентий.

— Ульяна твоя у Крохова, куда-то едут!

— Кто такой Крохов?

— Давай, поднимай своих ментов, Крохова перехватить надо.

— Кто такой Крохов?

— Да это уже не важно, — усмехнулся Рэм.

Он вышел из дома, его машина спокойно стояла во дворе, как будто так и надо. Викентий подсел к нему.

— Я с тобой!

— Ну смотри!

Машина выехала со двора, к ней тут же присоединились две другие.

— Кто такой Крохов? — снова спросил Викентий.

— А как ты с Ульяной познакомился?

— А ты знаешь?

— Знаю!

— Еще что ты знаешь?

— Ничего. И ты ничего не знаешь, понял?

— Понял, — кивнул Викентий.

Действительно, никто не должен знать о прошлом Ульяны.

— И Крохова заткнем! — пообещал Каменев.

И обращался он прежде всего к самому себе. Настраивал себя на предельно жесткий разговор. Викентию стало не по себе, этот человек мог убить, не моргнув глазом. И убивал. Никаких сомнений в том, что Никонов — его работа. И не только Никонов.

У Каменева зазвонил телефон. Оказалось, что Крохов с Минского шоссе свернул в сторону Можайского. Для перехвата Каменев выбрал Новорижское шоссе и не прогадал.

«Мерседес» Ульяны перехватили на переезде через Москву-реку. На встречке образовалась пробка, Викентий первым увидел знакомую машину, указал на нее пальцем.

Каменев выскочил из машины, подбежал к «Мерседесу», вытащил из-за руля водителя, худощавого брюнета с глубоко посаженными глазами. Викентий вспомнил его, этот тип в свое время и подвел к нему Ульяну.

Рэм схватил брюнета за шею, низко пригнул голову к земле, его боец вытащил из машины Ульяну с заднего сиденья, руки у нее связаны, рот заклеен.

— Оставь ее! — Викентий набросился на качка.

Одна мысль, что бандит будет лапать Ульяну, развязывая ее, вызывала оторопь. Но качок грубо оттолкнул Верлинского, Викентий упал, Каменев фыркнул, глянув на него, отвлекся, и Крохов этим воспользовался. Вырвался из захвата, проскочил между машинами на встречной полосе, Каменев за ним, но в руках у Крохова появился пистолет.

Каменев шмыгнул за машину, его бойцы тоже пригнулись, выхватывая оружие. Одна только Ульяна стояла возле машины, как будто ничего не происходило. В нее Крохов и выстрелил. Но Викентий уже поднялся с земли, он успевал перехватить выпущенную в Ульяну пулю. И перехватил. Своим телом. Пуля ударила под правую ключицу, страшная боль отключила сознание.

Глава 11

Рэм ничего не понимал. Крохов должен был выстрелить в него, а он почему-то прицелился в Ульяну. И нажал на спуск. Викентий в прыжке поймал пулю, Ульяна взвизгнула, бросилась к нему, обняла, не позволяя упасть. А Крохов будто замер. Как будто сам задался вопросом, а зачем он стрелял в Ульяну? Пока он думал, Рэм выхватил пистолет и выстрелил. Крохов зайцем отпрыгнул в сторону, побежал, Рэм стрелять не стал, рванул за ним.

Крохов споткнулся, упал, Рэм подскочил к нему, ткнул носом в землю.

— Ну ты и мразь!

— Не убивай!

— Зачем тебе Ульяна?

Рэм оставил людей у дома Крохова, и ловушка сработала, хотя и не захлопнулась. Этот черт подъехал к дому, но выходить из машины не стал. Почуяв неладное, ударил по газам — и наутек. Но недолго музыка играла.

— Мне позвонили, сказали бежать.

— Кто позвонил? Улиткин?

— Да нет… Но его человек.

— Куда бежать, зачем бежать?

— Не знаю, но я подумал, что это Верлинский на меня вышел. Поехал к Ульяне, хотел спросить, смотрю, а она выезжает. Ну, я за ней. Узнать хотел, что там Верлинский мутит.

— А связал зачем?

— Чтобы не вырвалась.

— А стрелял в нее зачем?

— Не в нее, в этого, Верлинского.

— Врешь. А врать тебе сейчас нельзя. Соврал перед смертью — все,