Психология убийства - Марина Серова Страница 48

— Это заключение экспертов. Пули, выпущенные в Екатерину Четвертушкину, совпадают с гильзами, найденными на пустыре, — сказал Кирьянов.

Я почувствовала, как напряжение буквально заполняет кабинет. Мы все смотрели на Владимира, ожидая, что он скажет дальше.

— Пистолет тоже найден, все на том же пустыре. Именно из него была убита женщина. Экспертизой также установлено, что пистолет преступник держал руками, на которых были надеты пластиковые перчатки. Но не обычные перчатки, а те, которыми пользуются женщины, когда красят волосы. Такие перчатки входят в упаковку с краской для волос.

На этих словах Кирьянов многозначительно посмотрел на Валерию Шелуховскую.

— Что вы на меня так смотрите, господин полковник? — взвилась Валерия Шелуховская. — Я что — единственная в мире женщина, которая красит волосы?

— Нет конечно. Просто вы, Валерия Викторовна, не очень хорошо вымыли перчатки после окраски, и на них остались потожировые отпечатки ваших пальцев. Вы, конечно, не могли знать о таких возможностях современной криминалистики. Если бы вы знали, то не стали бы экономить на перчатках, — сказал Кирьянов.

Валерия Шелуховская только зубами заскрипела, но промолчала.

«А она упертая тетка, — подумала я. — Но ей все равно не выкрутиться, даже если она и не даст признательные показания. К тому же Владимир что-то должен сказать и про ветровку с оторванной пуговицей. Или произошла накладка?»

— Но это еще не все, — как будто бы прочитав мои мысли о ветровке, начал Кирьянов. — На полу в спальне супругов Четвертушкиных в коттедже вы, Валерия Викторовна, обронили пуговицу. Очевидно, она была плохо пришита или держалась уже на честном слове, но факт остается фактом. В распоряжении следствия имеются и найденная пуговица, и ветровка. И наконец, следы пороха. Они были обнаружены на рукаве вашей ветровки как доказательство того, что именно вы стреляли в Екатерину Четвертушкину и убили ее.

— Да что вы вообще понимаете?! — выкрикнула Валерия.

Ее лицо перекосило от бешенства и отчаяния одновременно. Женщина как будто бы даже состарилась на несколько лет.

— Все началось задолго до того, как вы думаете! — воскликнула Валерия Шелуховская. — Я первая появилась в компании Владимира, я все делала для того, чтобы он обратил на меня внимание. Но потом он откуда-то привел эту Катю, и она встала между нами, не дав мне ни единого шанса на то, чтобы завоевать его. Владимир объявил всем, что это его невеста, что они готовятся к свадьбе. И они поженились! И да, я возненавидела ее! Она имела все самое лучшее: красивого и обеспеченного мужа, роскошный коттедж, внимание окружающих, собственную картинную галерею. А я? Чем я хуже? Я работала сутками напролет на двух работах, чтобы обеспечить себя и своего гражданского мужа. Я зарабатывала деньги, потому что мой муж не приносил домой ни копейки. Но кто вспомнит мои жертвы? Кто оценит мое терпение и самоотверженность? Никто! Потому что даже талантливые мужчины вечно ищут легкие пути, они наслаждаются плодами чужих усилий, даже не задумываясь о благодарности. А мой муж даже не был талантлив, если уж на то пошло! А Катя… Катя все получила легко, без усилий. Она заставила страдать меня годами. Именно она толкнула меня на этот страшный шаг. Без нее мой мир мог бы стать совсем другим: счастливым, наполненным любовью и радостью. Ее смерть дала мне возможность дышать полной грудью, дала мне свободу. Вы можете называть это убийством, жестокостью, патологией, но правда заключается в одном: Катя должна была умереть для того, чтобы я могла жить полной жизнью. А вы, мисс следовательша, можете быть удовлетворены и горды своей работой. Только помните, что настоящая причина трагедии лежит гораздо глубже поверхностных обвинений и эмоций. Настоящая трагедия в том, что честные люди часто остаются забытыми, обиженными и несчастными. Да, я любила Володю безумной любовью, признаю. И сейчас продолжаю любить. Да я готова жизнь за него отдать!

— Отдать жизнь? Похвально, Валерия Викторовна, — сказала я. — Но как же так получается: за Владимира Борисовича вы готовы отдать жизнь, но в то же время вы без сомнения хладнокровно забираете ее у другого человека. У женщины, которая не виновата в том, что вы одержимы ее мужем.

— Да потому что я ненавидела ее самой лютой ненавистью! Я уже сказала это. Вот так же, как я самозабвенно любила Володю, так же люто я ненавидела ее, разлучницу. А мой муженек? Он ведь слова доброго не стоит.

Валерия Шелуховская с презрением посмотрела на Константина.

— Его я тоже ненавидела! Потому что я все ему отдала! Он пользовался моей энергией, ведь, если бы я не бегала по выставочным залам, не устраивала показы его скульптур, как бы он продвигался? Я и с коммерческими дельцами тоже договаривалась, чтобы они приобрели что-то из его коллекции работ, чтобы он поверил, что его работы чего-то стоят. Я с пеной у рта убеждала его, что его скульптуры обязательно найдут своего ценителя. Я из кожи вон лезла… да что там говорить.

Валерия Шелуховская махнула рукой.

— Да, я убила ее. И нисколько не жалею об этом, — с вызовом проговорила женщина.

— Какая же ты мерзкая, — с отвращением тихо сказал Константин Коробейников.

— А ты — непризнанное ничтожество, — не осталась в долгу Валерия.

Кирьянов нажал кнопку вызова охраны, вскоре в кабинет вошел крепкий мужчина в камуфляжной форме.

— Уведите ее, — приказал Кирьянов.

Выйдя из кабинета, я позвонила Валентине Степановне и все ей рассказала. Она вздохнула с облегчением — убийца ее дочери задержана, и ее ждет суд. Но не сдержала и досадливого: «Я была убеждена, что это мой зятек». Ну что ж… Каждый имеет право на собственную точку зрения.

Позвонила я и Владимиру Четвертушкину. Сказала, что он может спокойно возвращаться домой…

Эпилог

Когда мое расследование было завершено и была найдена убийца Екатерины Четвертушкиной, я снова навестила Венчика. По дороге к нему мне в голову пришли мысли о людских поступках и о времени. Каждый миг, наполненный эмоциями, переживаниями и событиями, уходит в небытие, как песчинки, которые ускользают сквозь пальцы. Мы пытаемся их удержать, но они ускользают, оставляя лишь легкий след на поверхности нашей памяти. Этот неизбежный процесс напоминает смену времен года: зима сменяется весной, весна — летом и так далее. Каждый сезон приносит свои радости и печали, но ни один из них не может быть возвращен.

Точно так же ведут себя и наши поступки. Мы совершаем их, полагая, что они принесут благо, но иногда они оборачиваются против нас. Словно художник, который, стремясь создать шедевр, случайно роняет кисть и