Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев Страница 45

— Не знаю, я такими методами не пользуюсь.

— Это правильно. Хотите, чтобы с вами обращались по закону, ведите себя, как велит закон. А велит он вам не трогать меня, пока у вас не будет реальных доказательств моей вины. Есть у вас доказательства?

— Показания гражданина Митова.

— Он сказал, что это я поставил задачу убить Никонова?

— Нет. Пока нет. Но вы же видите, работа идет. Я вам обещал, что результат будет? И результат есть. Я вам предлагал сотрудничество? Еще не поздно сознаться в содеянном и получить минимальный срок.

— Я услышал вас. Вы услышали меня. Что дальше?

— Вы отказываетесь от сотрудничества?

— Не отказываюсь, но мне вам нечего предложить.

— Что ж, я вынужден буду задержать вас, — как-то не очень бодро проговорил Афанасьев.

— У вас нет никаких оснований для этого, это я вам без всякого адвоката говорю.

— Будет.

— Жалоба прокурору будет. И в Верховный совет. Коррумпированная юстиция, опираясь на ложные обвинения, пытается давить на частное предпринимательство с целью отжать бизнес. Это вам мой адвокат скажет, а он мужчина суровый, слов на ветер не бросает. Поверьте, у вас будут большие неприятности.

— Я смотрю, вас пугает тюрьма?

— Меня пугает ментовской беспредел.

— Боитесь, что и в этот раз не сдержитесь, попытаетесь наказать следователя.

— Это провокация, товарищ полковник. Запрещенный метод. Мой адвокат подаст жалобу.

Дверь открылась, в кабинет без стука вошел Тихомиров, и не один, а в сопровождении внушительного вида «шкафов», остановить которых не решались ждущие в коридоре конвоиры. Молодец Беляш, четко все организовал.

— А вот и адвокат. Юрий Павлович, меня провоцируют, меня пытаются запутать.

Афанасьеву не повезло, в своем протоколе он поднял вопрос об участии Рэма в убийстве Никонова, но нужного ответа так и не получил. Не слышал Митов, чтобы Рэм ставил задачу убить Никонова. А следить за ним велел Лука, ни от кого больше никаких распоряжений не поступало.

И все-таки Рэм провел ночь в камере. Утром — безрезультатный для следствия вопрос и пропуск на волю.

Встречали Рэма честь по чести, вереница иномарок встала под окнами Афанасьева. Усаживаясь в представительский «БМВ» черного как ночь цвета, Рэм не сомневался в том, что полковник наблюдает за ним в окно.

— С Динамитом надо что-то решать, — тихо сказал Беляш, когда машина тронулась с места.

— Менты только этого и ждут, — качнул головой Рэм.

— Лука куда-то пропал, найти не можем.

— Может, он видел, как Динамита приняли, да на дно лег. Тогда мне почему не сказал?

— Ты вроде как отмашку ему собирался дать, — осторожно сказал Вася.

— Не давал я ему ничего. Не успел.

— Это Викентий Динамита слил, — в раздумье проговорил Беляш.

— Откуда он узнал?

— Пацаны его срисовать могли. Ну, когда от Никонова выходили.

— Почему раньше не сливали? — спросил Рэм.

И сам же нашел ответ. А ведь Динамита приняли сразу после того, как Ульяна изменила Верлинскому. Получается, это Викентий отомстил Рэму, бросил в игру припасенный козырь.

— И с Викентием нужно вопрос решать, — заключил Вася.

— Что там в армии про инициативу говорят? — усмехнулся Рэм.

Но Васю смутить не удалось.

— Скажешь мне, сделаю все как надо.

— Лука у нас по этой части, — кивнул Беляш.

— Ищите Луку, — кивнул Рэм. — А Миша пусть берется за Викентия.

По Верлинскому работали, но не так плотно, как хотелось бы. Сейчас самое время бросить на него все силы, все возможности.

— Куда едем? — спросил Винт.

— Сначала семья.

Рэм — вожак стаи, большой семьи, он просто обязан подавать пример своим друзьям. Логика проста: как он относится к своей «малой» семье, так его воспринимает «большая», Вася, Беляш, Весельчак, все. Именно поэтому он не может выставить Лену за дверь просто так, нужен очень веский повод, о котором будут знать все. Но рассказать об измене жены — все равно что объявить себя рогоносцем, этого Рэм позволить себе не мог.

К себе в квартиру он вошел, намотав эмоции на кулак, даже позволил Лене поцеловать себя.

— А почему мне не сказали, что ты выходишь? — спросила она.

— А разве Лука не заскакивал, не говорил? — подняв на руки дочку, спросил Рэм.

Варенька — настоящее сокровище, только ради нее одной он готов терпеть Лену — на пионерском от себя расстоянии. А еще лучше на космическом, одного светового года вполне хватит.

— Лука? А он мог мне сказать? — голос у Лены слегка дрогнул.

— Ну, если заскакивал, то мог.

— Да не заскакивал он, — спохватилась она. — С чего это?

— Ну, по старой памяти. Новой дорожкой.

— Какой дорожкой? Что ты такое говоришь?

Рэм ничего не сказал, принял душ, Лена накрыла на стол. Суп у нее с фрикадельками, бефстроганов с гарниром.

— Ты же меня сегодня не ждала, для кого обед? — спросил он, не глядя на жену.

Уже успел насмотреться на свою красоту. Макияж, прическа, дорогой домашний халат смотрелся не хуже нарядного платья. Трико на балконе сушится после тренировки. Он-то думал, что Лена для него старается.

— Я всегда тебя жду!

— Ну жди!

После обеда Рэм закрылся в спальне, велел его не тревожить, но Лены хватило ненадолго. Сначала тихонько постукивала, затем громко ударила кулаком. Рэм вышел к ней, полностью одетый.

— Нигде покоя нет, — сказал он, не глядя на предательницу.

— Рэм, что случилось? — Лена поднялась на цыпочки, ладонями опираясь о его грудь, посмотрела в глаза. — Ты как будто чужой!

— За Варю отвечаешь головой, — сказал он, снимая руки со своей груди. — Если не справляешься, найми няньку.

Он вынул из кармана бумажник, набитый деньгами, выложил на трюмо в прихожей всю наличность.

— Будет мало, знаешь, где меня найди.

— Значит, это правда! — охнула Лена.

— Что правда?

— Что баба у тебя!

— Не было никого. Пока Лука к тебе не заскочил.

— Не было никакого Луки!

— Ну не было и не было. Не скучай!

Рэм ушел, оставив Лену в полном смятении, пусть теряется в догадках, уж это куда лучше, чем стоять посреди вокзала с чемоданом, но без ребенка.

Он вышел из дома, не предупредив Винта, тот не сразу подал машину к подъезду. Впрочем, Рэм не торопился, достал сигарету, закурил. Винт подъехал, Сеня открыл дверь, Рэм затянулся, сухой табак горел весело, колбаска пепла вот-вот должна была отвалиться, но ее чем-то сбило, то ли камнем, выпущенным из рогатки, то ли пулей. Скорее последнее, Рэм ощутил завихрение воздуха на внешней стороне ладони. Да и звук выстрела не заставил