Психология убийства - Марина Серова Страница 43

«Ну не изнасиловала бы она тебя, эта нимфоманка Валерия, хотя как знать…» — подумала я.

— У меня никого не осталось, ни жены, ни друга…

— Нет друга? То есть Константин Коробейников вам, Владимир Борисович, больше не друг? — спросила я.

— Костик? Ну конечно же, Костик мне друг. Он все тот же друг, каким был в школе и после ее окончания. Просто… жизнь — это такая штука. Она меняется, и мы меняемся вместе с нею. Вот прошли школьные годы, у каждого появилась семья, а вместе с ней — свои заботы. Но в нашей с Костей дружбе ничего не изменилось. Да, не изменилось. А что, собственно, могло измениться? Я всегда поддерживал Костю, его творчество, ходил на все его выставки, помогал их устраивать. Да мало ли что я делал для своего школьного друга! Мы бывали друг у друга в гостях, я всегда был рад приходу Кости в наш дом. Нет, конечно же, Костя был и остался моим другом, какие тут могут быть сомнения?

«Странно, но сейчас Владимир Четвертушкин как будто бы кается, что ли, — подумала я. — Какие-то непонятные оправдания: „Я всегда поддерживал его“, „Я делал то, я делал это“».

— Владимир Борисович, а вы давно разговаривали с Константином Максимовичем просто по душам? Я сейчас имею в виду не материальную сторону его жизни, а именно духовную. Он, на мой взгляд, погрузился в какой-то вымышленный, ирреальный мир. И живет в нем, — сказала я.

И вновь Владимир Четвертушкин промолчал.

— Владимир Борисович, хотите правду? Ведь Валерия все время пыталась быть рядом с вами, она к этому стремилась всеми силами. Она мечтала вас завоевать, хотя… Правильнее, наверное, было бы сказать — завладеть. А что касается Константина Максимовича, то вы ведь, скорее всего, думали, что у вас имеется старый, проверенный временем друг. Как же, ведь эта дружба еще со школьной скамьи. Он приходит к вам в гости вместе со своей гражданской женой. Но на самом деле Константин Максимович от вас отдалился, причем довольно давно. У него депрессия, у него комплексы. А Валерия Викторовна не обращает на это никакого внимания. Она буквально силой тащит его к вам. И делает она это для того, чтобы создать вид, что вы все еще с ним друзья. Но это только видимость дружбы, — сказала я. — И вот что еще. Я предлагаю вам собрать все необходимое на пару дней, сесть ко мне в машину, и я отвезу вас в гостиницу. Поживете там… на всякий случай.

— С чего это? — удивился Четвертушкин. — Мне есть кого или чего опасаться?

— Возможно, — неопределенно взмахнула я рукой. — Я встала на след преступника, это я вам точно могу сказать. Вы — наиболее близкий к жертве человек. Какими бы мотивами ни руководствовался убийца, он может, поверьте мне, может, — жестко повторила я, — перенести свои эмоции и на вашу личность. Так что помогите мне, пожалуйста, — поедемте со мной.

Помолчав, мужчина неуверенно кивнул:

— Ну хорошо. Пару дней в гостинице я, пожалуй, пережить смогу.

После чего я отвезла его в одну из центральных гостиниц, напоследок попросила не выходить лишний раз из здания и держать телефон при себе, а в случае чего — звонить мне. И поехала по делам. Мне хотелось поговорить с Владимиром Кирьяновым и поделиться с ним своими соображениями о причастности Валерии Шелуховской к убийству Екатерины Четвертушкиной.

Я приехала в Управление полиции и вошла в кабинет Владимира Кирьянова.

— Привет, Володь, — сказала я.

— О, Тань, привет. Ну рассказывай. Что нового? — спросил Владимир.

— Володь, у меня имеются серьезные основания подозревать в причастности к убийству Екатерины Четвертушкиной Валерию Шелуховскую, — начала я.

— Валерия Шелуховская? — переспросил Владимир.

— Да. Это гражданская жена лучшего друга Владимира Четвертушкина — Константина Коробейникова, — напомнила я.

— Ага, — кивнул Владимир и спросил: — Но что-то конкретное у тебя есть?

— Ну смотри. Оказалось, что Валерия давно была влюблена во Владимира Четвертушкина. Еще тогда, когда он не был женат на Екатерине, — сказала я.

— Даже так?

— Да. Валерия как-то проникла в ту компанию, в которой вращался Владимир Четвертушкин. Потом Четвертушкин привел Екатерину, и вскоре они поженились. На этой свадьбе был Константин Коробейников. И знаешь, Володь, что интересно? Что на свадебном торжестве эта самая Валерия подсела к Константину и буквально вырвала у него обещание, что он будет продолжать дружить с Четвертушкиным. А что было дальше, как ты думаешь? — спросила я.

— Ну…

— Да, потом Валерия настояла на том, чтобы они с Константином стали жить вместе. Ну а дальше на правах гражданской жены лучшего друга она подружилась с Екатериной и получила возможность беспрепятственно бывать у Четвертушкиных, — сказала я. — Обо всем этом я узнала от школьной подружки Валерии — Кристины. Я встретила ее в художественной галерее, в которой проходила выставка современного искусства. Ну а дальше я поговорила с самим Владимиром Четвертушкиным у него в коттедже. Кстати, я только что оттуда. Да, и угадай, кого я там встретила? — спросила я.

— Неужели Валерию Шелуховскую? — предположил Владимир.

— Ты попал в точку, Володь! Так вот, она пришла, по ее словам, поддержать Владимира Четвертушкина. Только вот поддержка у нее сводилась к интиму.

— Что? Во время траура? — удивился Владимир.

— Да, представь себе. Владимир Четвертушкин дал ей такую характеристику, то есть ее моральным качествам, что помойка по сравнению с ней кажется гораздо чище. Ну а теперь вернусь к доводам о том, почему я уверена в причастности Шелуховской к убийству Екатерины. Поскольку Валерия была вхожа в семью Четвертушкиных, то она имела возможность до мельчайших подробностей изучить распорядок жизни этой семьи. Шелуховская знала, когда Екатерина бывает дома, она также знала и расположение комнат и вещей, то есть что и где лежит. Это давало ей возможность заранее подготовиться и спланировать свои действия по устранению Екатерины. Когда я осматривала спальню Екатерины и Владимира, то я заметила около столика, на котором находилась похищенная шкатулка с ювелирными украшениями Екатерины, пластмассовую черную пуговицу. Ни Екатерине, ни бывшей домработнице эта пуговица не принадлежит, это установлено. Наконец, когда я пришла в квартиру Валерии и Константина для разговора, то я заметила там черную ветровку, которую Валерия поспешно спрятала. Конечно, я не успела заметить, все ли пуговицы на месте на ветровке или одна из них отсутствует, но такая поспешность меня насторожила. Еще я обратила внимание на тот факт, что никто