Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев Страница 40

Думая о семье, он и не заметил, как поднялся на этаж, своим ключом открыл дверь в квартиру. И услышал знакомый голос:

— Ну не надо!

Лена не просила, она требовала остановиться. И очень скоро Рэм понял, кому адресован этот крик, вернее, стон души. Лена стояла на коленях, руки вытянуты в стороны на диване, голова на боку, волосы закрывают лицо, а сзади Лука, даже куртку не снял, только штаны приспустил, дергает, сука, задом. И Лена халат не снимала, даже не расстегнула, подол задрала, ноги раздвинула.

— Ну пожалуйста!

Лена с силой оттолкнулась от спинки дивана, ноги попыталась распрямить, чтобы избавиться от Луки, но тот держал ее крепко. И двигался быстро, каждым толчком подавляя волю к сопротивлению. И все-таки Лена сопротивлялась. Из чувства долга перед мужем. Но страсть к любовнику была сильней. Страсть, которая туманила разум. А как объяснить, что она не слышала, не чувствовала, что пришел муж? И Лука дышал так, что из ушей дуло. А Рэм подсказку им не дал, хотя едва сдержался, чтобы не наброситься на подлеца. Призвал на помощь всю силу своего рассудка, до крови закусил губу, но из квартиры вышел тихо, дверь за собой закрыл почти бесшумно.

Из дома вышел с каменным выражением лица, Сеня даже не понял, что произошло. Впрочем, Рэм еще не давал ему команды охранять уже бывшую жену, объясняться с ним не пришлось. Сели, взяли курс на рынок.

Проезжая мимо бутиков, Рэм заметил знакомый «Мерседес». Что это, знак судьбы? Или какой-то хитрый план, с частью которого он уже познакомился сегодня в прокуратуре?

Ульяна на этот раз выбирала костюм, разумеется, из лучших модельных домов. И сама в костюме, плащ нараспашку, видно, что юбка короткая. То есть юбка средней длины, просто с ее длинными ногами казалась короткой.

— А у вас здесь действительно хорошие вещи! — будто оправдываясь, сказала она.

Рэм кивнул. Торговые ряды кишат подделками, но в бутиках только реальные вещи высокого качества. Установка строгая, фальшивка здесь может оказаться только по недоразумению.

— Заверните! — подмигнув продавцу, сказал Рэм.

— Я еще не знаю, — наклонив голову, в загадочном раздумье глянула на него Ульяна.

— Тебе идет!

— Я еще не примеряла!

— Тебе все идет!

Костюм упаковали, Рэм расплатился и кивком указал Ульяне на улицу.

— Я как бы еще не ухожу, — все так же в предвкушении проговорила она.

— Я тебя увожу.

— Куда?

Рэм не ответил, просто вышел на улицу, и она за ним, как привязанная.

Гондурас и Сеня стояли у магазина, глазами контролируя улицу, Рэм неторопливо достал сигарету.

— Я слышал, ты квартиру у «Авроры» купил?

— Ну так на новоселье приглашал, — кивнул Гондурас.

— Ну так отметим твое новоселье. — Рэм выразительно смотрел на пацана.

А Ульяна завороженно смотрела на Рэма. И улыбалась как девушка, парень которой у нее на глазах просит у друга ключи от свободной квартиры. И та девушка знала, зачем ключи, и Ульяна ничуть не возмутилась, когда Гондурас полез в карман. И порозовела от смущения, почувствовав себя свободной, смелой, а потому готовой на многое девушкой.

Ключи от машины Рэм взял у Винта, распахнул перед Ульяной дверь. И не на заднее сиденье предлагал сесть, а вперед, это же не деловая поездка, а самое настоящее свидание с запланированным исходом. Ульяна все прекрасно понимала, захлопала ресницами, но в машину села. И юбку оправила — с наигранным чувством стыда.

— И куда мы едем? — голосок ее дрогнул от волнения.

А у него дрожало все тело. Юбку-то Ульяна оправила, но все равно ноги открыты по всей длине, телесного цвета колготки такие тонкие, как будто и нет их.

— На край света.

— Это далеко?

— Надеюсь, что не очень.

Рэм изнывал от нетерпения, к счастью, Гондурас жил неподалеку. Останавливая машину, он с трудом сдерживал себя, так хотелось схватить Ульяну за руку и быстро увести за собой. А еще лучше взять ее прямо на месте, и плевать, что люди рядом проходят.

В лифте его залихорадило от переизбытка чувств, он хотел обнять Ульяну и прижать к себе, но не решился. Электрод заряжен до предела, одно неосторожное прикосновение — и выскочит искра. А ему нужна молния. И гром. Ульяна понимала, что с ним происходит, стояла и смотрела, загадочно улыбаясь сомкнутыми губами.

Рэм дрожащей рукой вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь, жар не усилился, а напротив, спал. И лихорадить перестало, он провел Ульяну в квартиру, закрыл дверь. Она повернулась к нему и посмотрела в глаза с улыбкой гимнастки, готовой к сальто на бревне. Но до бревна еще есть время, сначала нужно раздеться.

Плащ Ульяна скинула сама, опустила руку, повела плечами, и он просто сполз на пол. И так эффектно это выглядело, как будто она тренировалась красиво раздеваться.

Ульяна молчала, но глаза говорили. «Дальше что?» — спрашивала она. Рэм задиристо улыбнулся. Если она думает, что сможет смутить его, зря старается. И блейзер он снял, и молнию на юбке расстегнул. А она стоит, смотрит и улыбается, взгляд затуманен, рот приоткрыт в ожидании поцелуя. И Рэм не подвел, сначала оторвал ее от земли, плотно и основательно уложив на руки, затем поцеловал в губы. А укладывая на диван, стащил колготки вместе с трусиками.

— Может, не надо? — закрывая глаза, на всякий случай спросила она.

А сознание отозвалось голосом Лены. «Ну не надо!.. Ну пожалуйста!..» Да, она отталкивала Луку, но так и не вырвалась. Потому что не хотела вырываться. Хотела, чтобы он долбил, долбил.

И Ульяна хотела. Но она даже не попыталась оттолкнуться, когда Рэм вошел в нее, напротив, прижалась к нему, остановилась только для того, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Привыкла, шумно выдохнула и задвигала бедрами, как всадница встраивается в ритм взбесившегося жеребца. И Рэм не подвел, на полном скаку прошел всю дистанцию, хотя боялся сорваться на первом же барьере.

— Знала, что край света заканчивается пропастью, — в изнеможении пробормотала она. — Но не знала, что она такая глубокая. Упала на самое дно, и все падаю, падаю… В твоих глазах падаю.

— С чего это?

Никогда ему еще не хотелось курить так, как сейчас. Он открыл пачку, Ульяна вырвала у него сигарету, сунула в рот. Рэм щелкнул зажигалкой.

— Ты думал, я недотрога. А я сама напросилась… И ты знаешь, что я