Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев Страница 34

у ворот, две «бэхи» с лучших свалок Германии, заряженные на конфликт пацаны в кожаных куртках. Берет здесь, бригада его подтянулась, еще люди подходят, сбиваются в стаю. Залетные уже в меньшинстве, но это их ничуть не смущало. Как будто на подходе два «Икаруса» с отборными бойцами.

Берет указал на Рэма, чернобровый лет тридцати мужчина повернулся к нему, смерил насмешливым взглядом, но с места не сдвинулся, хотя пацаны на всякий случай перегородили ему дорогу.

Рэм сам подошел к нему, через глаза глядя куда-то в центр мозга, остановился. И вопросительно повел бровью.

— Ты Камень? — спросил чернобровый.

Лицо у него открытое, но взгляд как будто из потустороннего мира, где полно чертей и прочих вурдалаков.

— Запретный. Типа кирпич. Проезд закрыт.

— Для курганских везде открыто, — сказал второй.

И этот чернявый, лицо мутное, и глаза — как будто в потусторонний мир смотрят. Рэм для него черт, Берет с пацанами — пушечное мясо. Никого не жалко, хоть сейчас всех под нож. Но ствол из-под куртки он доставать не спешил.

— Ну так проезжайте! — Рэм указал рукой в сторону бункера. — Встретим.

— Рэм зовут, да? А я Андрей, — сказал чернобровый. И, указав на своего друга, добавил: — А это Виталик, он у нас привык под кирпич заезжать. И знаешь, никто ничего не может сделать. Он может, а его не могут.

— Ну так давайте смотреть, кто может, а кто не может.

Пацаны стекались со всех сторон. Денег на оснащение бригад Рэм не жалел, рации на вызов практически у всех, еще немного, и все соберутся. Андрей занервничал, хотя виду старался не подавать.

— Это тебя менты по беспределу прессанули, да? Лохмачей помял, вертухаям досталось, слышали.

— Да был один. Обидеть меня хотел. Не обидел. Но долго не прожил. Вчера преставился.

— Даже так?

— Я не знаю, пацаны, кто вы такие, но вам по-любому ловить здесь нечего.

— Твой рынок, да?

— Наш.

— Я слышал, вы сами тут заставились, барыги вам за место платят.

— Мы не барыги, если что. И за место нам платят, и за крышу.

— Типа сами себя охраняете?

— Зря крутишь-вертишь, Андрюша, я знаю, в каком колпачке твой шарик. Поезжай домой или поищи что-нибудь попроще. Добрый такой совет.

— Добрый? — напирал взглядом браток.

Сверлил Рэма глазами, ерзал в поисках мягкого места, но везде нарывался на каменную твердь.

— А ты мне пока ничего не сделал, почему я должен на тебя злиться?

— Это ты правильно, братан, говоришь, сначала человек злится, потом у него сердце отказывает. Идет себе, идет, и вдруг раз — и нет человека, — угрожающе усмехнулся Виталик.

Рэм глянул на него будто из глубины космоса, с высоты вечности. Это же не будет преступлением перед природой, если угрожающий ему метеорит сгорит вдруг в плотных слоях атмосферы?

— Вам пора. — Рэм кивком указал на ближайший «БМВ».

— Может, знаешь, где тут что-то плохо лежит?

— Извини.

Рэм повернулся к залетным спиной и пошел обратной дорогой, сильной вибрацией в напряженных мышцах излучая смертельную угрозу. Пусть только попробует кто-то остановить его окриком «Эй!», тут же последует команда. Курганских разорвут на части прямо на месте. И, похоже, Андрей с Виталиком правильно его поняли. Молча загрузились в машины и отправились дальше рыскать по столице.

Глава 6

Конец ноября, а мороз такой, как будто январь на дворе. А до машины метров десять идти. Здание банка в хорошем месте, но подъезд к нему такой неудобный. Горбылев уже устал говорить, что новый офис нужен, с закрытым въездом в здание. А Викентий устал его слушать. Хотя и понимал, что зам по обеспечению безопасности прав. Десять метров по открытой местности — это слишком много для киллера. Да и мороз этот чертов, не успел выйти, а уже за нос схватил.

— Эй, что за дела? — заорал вдруг Горбылев.

Викентий уже подходил к своему «Мерседесу», когда рядом, въехав прямо на тротуар, остановился микроавтобус. Перед глазами замельтешили вооруженные люди в камуфляже и масках.

— Стоять! Стволы на землю! — белугой ревел чей-то голос. — Работает СОБР!

Хватали только телохранителей, Викентия чудесным образом не трогали. И губастенького Юру из его свиты как будто не замечали, он-то и схватил его за руку.

— Уходим, Викентий Михайлович!

Боец потянул шефа к банку, но кто-то прыгнул на него, ударил по голове. И Викентий остался один на один с Каменевым. Ощущение такое, как будто одноглавый дракон вышел из здания банка. Шея такая мощная, что массивная голова сливалась с нею в единое целое. Взгляд пронзительный, как вилы у крокодила на обложке известного журнала. И эти вилы впивались не в бок, а прямо в душу через глаза.

— Викентий Михайлович, какая встреча!

Обычно бандиты вроде него носили кожаные куртки, плащи, а этот в стильном драповом пальто нараспашку, костюм под ним строгий, галстук. Брутально-респектабельный вид, как у хрестоматийного гангстера времен сухого закона. Взгляд спокойный, даже добродушный, до мурашек по коже. Аль Капоне что-то говорил про доброе слово с пистолетом.

— Холодно, да? — улыбаясь, спросил Каменев.

— Д-да, — кивнул Викентий.

Никто не спешил ему на помощь, а за спиной Рэма маячили какие-то ужасного вида типы. Впрочем, это животное могло сожрать Викентия без посторонней помощи. Наброситься, как удав на кролика, затолкать в желудок и убраться в свою берлогу — переваривать добычу.

— Все правильно, месть — это блюдо, которое должно подаваться холодным.

— Месть? — Викентия затрясло как в лихорадке.

Два месяца прошло с тех пор, как не стало Никонова, Викентий все ждал, когда Каменев нанесет удар. Успокоился, ослабил охрану; оказалось, зря.

— Да ты не переживай, здесь менты. Здесь тебя не убьют.

Рэм всего лишь улыбался, но Викентию казалось, что он хохочет в голос, ржет как лошадь с высоты своего положения.

— А где? — в ужасе выдавил он из себя.

— А почему не спрашиваешь за что?

— За что? — спохватился Викентий.

Но было уже поздно. Впрочем, Каменев и без того знал, кто стоял за Никоновым.

— За яйца. Я подвешу тебя за яйца. Но не сейчас.

Викентий понимал, что угроза не пустая. Каменев очень опасен, у него деньги, у него бандиты, но главное — он сам как бронебойный снаряд, любую стену прошибет. Причем убить он мог прямо сейчас. Но почему-то не убивает. Может, ему что-то нужно? Викентий много чего ему интересного может предложить.

— А когда?

— Боишься не успеть? — Каменев пытливо смотрел в глаза Викентию. — Что ты там задумал против меня?

— Н-ничего.

— А чего дрожишь?

— Холодно.

— В могиле еще холодней… Зря ты думаешь, что это где-то далеко.

— Я