Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина Страница 226

– Он ее бил?

– Ну, не до крови, но до синяков – случалось.

– И Дашу это не смущало?

– Разумеется, смущало! Поначалу она, как любой обделенный жизнью человек, копалась в себе, думала, что она виновата во внезапных вспышках неконтролируемого гнева Алексея. Но после неоднократных бесед со мной Даша начала приходить к выводу, что этот парень – вовсе не то, что ей нужно. Просто он встретился ей в момент, когда Даша чувствовала себя наиболее уязвимой, и она уцепилась за него, как за спасательный круг. Только круг оказался ярмом, и до нее стало наконец доходить, что с отношениями, ведущими в тупик, пора завязывать.

– И что, завязала?

– Да. Даша прямо сказала Алексею, что больше не желает его видеть.

– И как он это воспринял?

– Сами можете представить – с его-то характером! Он не смирился, стал преследовать Дашу. Именно поэтому она с таким энтузиазмом ухватилась за работу в богатом доме – она надеялась, что уж там-то Алексей ее не отыщет.

– Так вы считаете, отыскал? – предположил Антон.

– Как она погибла? – вместо ответа спросила Жирикова.

– В интересах следствия я не вправе разглашать информацию.

– Что ж… Да, мне кажется, Алексей мог причинить ей вред. Не думаю, что намеренно, но он парень сильный, здоровый, а Даша была хрупкой, вы же знаете!

Антон видел тело – Дарья Субботина действительно не отличалась крупным телосложением, и справиться с ней было бы легко.

– А как давно вы общались с Марией Ладогиной? – поинтересовался он.

– Не общалась с тех пор, как она выпустилась, – покачала головой воспитательница. – Я имею в виду, лично.

– А как тогда?

– Через преподавателей в колледже.

– Они ведь с Дашей учились в разных учебных заведениях, верно?

– Маша поступила на маляра-штукатура. Знаете, Даша ведь исключение, у нее был дар и большое желание осуществить мечту. А вот Маша, она как все – куда направили, туда и пошла.

– То есть ни к чему особенному у нее душа не лежала?

Жирикова кивнула.

– Так они с Дашей подругами, получается, не были?

– Да нет, какими подругами! Даша с Олей Лукиной дружила, их объединяли общие интересы.

– Тогда почему Даша и Маша попали в одну квартиру при получении жилья – разве руководство не учитывает отношения между воспитанниками?

– Учитывает, по возможности, но ведь у Оли жилье-то есть, родительское, а значит, квадратные метры не полагаются. Так вот и вышло, что Даша с Машей в одной квартире оказались.

– Скажите, а Даша не делилась с вами своими планами по продаже своей доли?

– Значит, она все-таки это сделала!

– Что сделала?

– Уж как я ее отговаривала, когда Даша прибежала в один день и защебетала, что нашла деньги на раскрутку бизнеса, о котором грезила. Я удивилась, спросила, откуда финансы, а она возьми да ляпни, что нашла покупателя на свою комнату. И что, если получится уговорить Машу, они смогут купить две квартиры поменьше в другом районе!

– И вы это одобрили?

– Смеетесь?! Да я наорала на нее, пыталась объяснить, что их могут обмануть, и они останутся на улице, а помочь некому… Однако проблема не в этом, а в том, что план Даши был неосуществим: она не могла продать муниципальное жилье!

– Погодите, разве квартира не находилась в долевой собственности у девочек?

– Видите ли, по закону жилплощадь не передается в собственность сирот, если только они до двадцати трех лет не выкупят ее у государства по рыночной стоимости. Сами понимаете, откуда у них деньги? Да и вообще в этом нет смысла: получается, чтобы продать квартиру или ее часть, нужно сначала ее купить – бредятина какая-то!

– То есть они не имеют права приватизировать жилье?

– При предоставлении жилья заключается не договор о дарении, а договор о временном проживании на указанный период.

– И что это за «указанный период»?

– Пять лет. Договор может пролонгироваться бессрочно вплоть до момента смерти воспитанника.

– Странно…

– Да, странно. Потому что Даша, казалось, меня не услышала. Она выглядела на удивление безмятежной создавалось впечатление, что у нее все на мази, и она уверена в том, что делает. Честно говоря, за Дашу я не слишком беспокоилась, ведь у нее всегда была голова на плечах – ну, я так считала, пока она не прискакала с этой бредовой идеей о продаже жилья, а вот Маша…

– А что Маша?

– Понимаете, об этом не принято говорить, но многие наши дети привыкли считать, что им все должны – государство, родители, воспитатели. И, разумеется, другие люди – соседи, работодатели… Обратной стороной инфантилизма воспитанников является то, что они слишком доверчивы и легко попадаются на самые простые уловки мошенников. Маша была именно такой. Чуть что, она заводила шарманку с музыкой «все меня бросили». Она не отличалась трудолюбием, любила погулять, часто сбегала из нашего дома, а через несколько дней либо возвращалась сама, либо ее приводили полицейские. В одну из таких отлучек она забеременела…

– Сколько ей было?

– Тринадцать.

Антон тихонько присвистнул.

– Как видите, у руководства был лишь один выход – аборт.

– Как она это перенесла?

– Как кошка – отряхнулась и побежала дальше. В прямом смысле. У нее с подросткового возраста были проблемы с алкоголем – сказывалась плохая наследственность, ведь оба ее родителя померли от пьянки… Начинала с пива, как водится, а потом и водочку полюбила, и бодягу всякую – что достать удавалось. И ведь ей нельзя было злоупотреблять алкоголем – только не с такими проблемами с сердцем! Я не считала Машу хорошей соседкой для Дарьи, но надеялась, что пример последней окажет на нее положительное влияние! Дашу, как принято говорить, ангел поцеловал в темечко, и я всегда считала, что уж у кого-кого, а у нее все сложится наилучшим образом!

– Так вы не знаете, осуществила ли она свое намерение?

– Мы не виделись несколько недель. Я звонила ей, но Даша говорила, что занята и не может приехать – хозяйка, дескать, сильно ее загружает, и нет времени даже поболтать… Если б я только знала!

– Вы знаете адрес квартиры, в которой прописаны Ладогина и Субботина? – спросил Антон.

– Я никогда там не бывала, но, думаю, если поискать…

– Сделайте одолжение, поищите.

Жирикова тяжело поднялась на ноги и пошла к выходу: ее движения были замедленными и неловкими, словно ей на плечи внезапно опустилась вся тяжесть мира.

Мономах сделал пару глубоких вдохов, после чего постучал в дверь кабинета Нелидовой.

Он клял себя за то, что связался с начальницей – никогда нельзя завязывать подобных отношений на работе! С врачом или медсестрой из другого отделения – почему бы и нет, но только не с боссом!

Беда в том, что в начале отношений Мономах понятия не имел, что Нелидова станет его начальницей, а вот она, напротив, была в курсе сего факта, однако предпочла не ставить в известность Мономаха. Видимо, где-то в глубине души она понимала, что в таком случае он не согласился бы на связь, которая могла подставить под удар их обоих. Но в особенности его.

– Зачем тебе понадобилось лезть к чужому пациенту? – с порога набросилась на него Анна. – Какого черта ты вмешиваешься в процесс лечения?

– В какой такой процесс? – удивился Мономах. – Я просто поболтал с пареньком…

– Зачем?

– Меня попросила Суламифь.

– Неизвестный – не ее пациент, она просто делала ему операцию, как и ты. Лечащим врачом парня является Дуров, ясно?

– Кристально. Так это он, что ли, тебе нажаловался?

– Он был вынужден, потому что пациент впал в истерику после твоего визита! Он ничего не помнит, но ты пытался влезть ему в голову…

– Увы, таких сверхспособностей у меня нет!

– И слава богу!

– А вот и не слава: ты же главврач…

– И.О.!

– Неважно! Неужели тебе все равно, что мальчишка лежит здесь совсем один, никому не нужный?

– Мне не все равно, но кто виноват в том, что с ним случилось? Суламифь настаивает, что единственный человек, который может помочь, этот, как его…