Психология убийства - Марина Серова Страница 22

— Простите, я не представилась. Меня зовут Татьяна Александровна Иванова. Я частный детектив. А как к вам можно обращаться? — спросила я.

— Я Аделаида Михайловна, — назвала себя женщина. — Что вам предложить: чай или кофе?

— Аделаида Михайловна, не нужно ничего. Я пришла поговорить с вашим мужем, Илларионом Валентиновичем, но вы сказали, что его нет дома. А где же он находится в настоящее время? — спросила я.

— Но почему вы, частный детектив, интересуетесь Илларионом? — не отвечая на мой вопрос, спросила Аделаида.

— Дело в том, что три дня назад была убита супруга Владимира Борисовича Четвертушкина, Екатерина Федоровна. Мне известно, что ваш муж посещал частные консультации у Владимира Борисовича и что он выражал недовольство тем, как они проходили и их результатом. К тому же Владимир Борисович сказал, что уже несколько недель ваш муж не приходит на консультации. Все это заставляет предположить причастность Иллариона Валентиновича к убийству Екатерины Четвертушкиной по причине возможной неприязни к ее мужу, а я занимаюсь расследованием убийства, — объяснила я.

— Но… нет! Ларик — не убийца! Он не мог убить эту женщину! Он вообще не агрессивен. Да, у него были проблемы. Но это от переутомления. Ларик ведет очень ответственный проект в одном учреждении. У него очень напряженный график, некоторые конфликты с руководством, отсюда срывы. Поэтому Ларик и обратился к психологу. Но он не убийца! — воскликнула Аделаида.

— Но вы только что сказали, что у него напряженный график, конфликты. Люди в состоянии стресса иногда совершают… необъяснимые поступки. И непоправимые, — сказала я.

— Нет, вы не понимаете, — покачала головой Аделаида. — Ларик всегда был добрым, внимательным и заботливым. У него просто проблемы с психикой на фоне переутомления, но он не агрессивен. Он сейчас находится в Кризисном центре.

— Кризисный центр — это на улице Миллерова? — уточнила я.

— Да, там, — подтвердила Аделаида Михайловна. — Нет, Ларик никак не мог совершить это убийство, он…

— Да я не сомневаюсь в том, что Илларион Валентинович добрый. Но я ведь уже сказала, что у него были проблемы в общении и с Владимиром Четвертушкиным, его психологом. Возможно, что это могло его спровоцировать, — предположила я.

— Но это были не проблемы, а так… некоторое недопонимание. И Ларик всегда говорил, что никому не хотел навредить, — сказала Аделаида.

— Аделаида Михайловна, я понимаю, что вы хотите защитить своего мужа. Но мне необходимо знать, что происходило в последние дни перед его госпитализацией. Может быть, он говорил вам что-то важное? — спросила я.

— Ларик был подавлен, но он не говорил о насилии. Он просто чувствовал себя… ну, скорее всего, он был дезориентирован, — ответила женщина.

— Как давно ваш супруг находится в Кризисном центре? — спросила я.

— Уже неделю. А вы сказали, что эту женщину убили несколько дней назад? Да? — спросила женщина.

— Да, — кивнула я.

— Ну вот видите! — воскликнула она. — Это является доказательством того, что Ларик не мог совершить убийство, ведь оттуда не выпускают до конца лечения.

«Ну это только слова, а мне нужны доказательства. А это значит, что мне нужно ехать в этот Кризисный центр за подтверждением», — подумала я.

Я распрощалась с супругой Иллариона Калашникова и поехала на улицу Миллерова. Подъехав к трехэтажному зданию, я припарковалась невдалеке от центрального входа. У двери стоял мужчина пожилого возраста в камуфляжной форме.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

— День добрый, — ответил охранник. — Вы к кому? — тут же спросил он.

— Мне необходимо поговорить с пациентом Илларионом Валентиновичем Калашниковым, — ответила я.

Я решила, что личная беседа с клиентом Владимира Четвертушкина поможет мне прояснить ситуацию и понять, какие взаимоотношения были между ними и могли ли они привести к трагедии.

— Я не могу вас пустить, у нас строгий режим доступа в отделение, — ответил охранник.

— Я частный детектив, и у меня имеется лицензия. А с Калашниковым мне необходимо встретиться, потому что он может быть причастен к преступлению, которое я сейчас расследую. Поэтому мне нужно убедиться в том, что он действительно находится в Кризисном центре, — объяснила я.

— Где ваша лицензия? — спросил мужчина.

— Вот, пожалуйста.

Я вынула из сумки документ и протянула охраннику.

Тот развернул лицензию и принялся ее изучать.

— Давайте сделаем так, — сказал охранник, возвращая мне документ, — я сейчас позвоню секретарю главного врача и сообщу о вас. — Мужчина набрал номер и сказал в трубку: — Ирина Михайловна, у нас тут частный детектив, ей необходимо поговорить с пациентом… Что? Да, она предъявила документ. Хорошо, жду. — Мужчина нажал на «отбой» и обратился ко мне: — Секретарь главного врача согласилась вас принять. Проходите внутрь и идите прямо по коридору. На первой двери будет табличка с надписью «Приемная». Ирина Михайловна будет вас ждать там.

Я дошла до кабинета главного врача и постучала.

— Войдите, — послышался женский голос.

Я открыла дверь. Молодая женщина в деловом костюме кивнула мне и спросила:

— Вы по какому вопросу?

— Обо мне только что говорил по телефону с вами охранник, — напомнила я.

— А-а, это вы.

— Да, я частный детектив, и мне необходимо подтверждение, что Калашников Илларион Валентинович действительно находится у вас на лечении. Со слов его супруги, он находится у вас в центре уже неделю, — сказала я и добавила: — Вот моя лицензия частного детектива.

Секретарь, взяв файловую папку и прочитав документ, сказала:

— Я сейчас проверю информацию об этом пациенте, одну минуту.

Женщина ушла в соседнюю комнату. Минут через пять она вернулась в приемную с выпиской и подписью главного врача:

— Вот, посмотрите, Калашников Илларион Валентинович действительно находится у нас на лечении. Он поступил неделю назад и все время находился в центре.

Я взяла официальный бланк.

— Спасибо вам, это очень важно, — сказала я.

— Надеюсь, что это вам поможет, — кивнула секретарь.

Значит, Илларион Калашников на самом деле непричастен к убийству Екатерины Четвертушкиной. Что же, значит, буду продолжать поиски. Следующим шагом будет мой визит к другу Владимира Четвертушкина — Константину Коробейникову.

Может быть, Константин сможет пролить свет на недоброжелателей Екатерины и Владимира Четвертушкиных. Ведь Владимир упомянул, что Екатерина относилась к Константину доброжелательно и помогала устраивать выставки его работ. Возможно, что между ними сложились доверительные отношения и Екатерина могла рассказать ему что-то, что могло помочь мне в поисках ее убийцы. Один момент — то, что Екатерина питала негативные чувства к кому-то и не могла от них избавиться, — я уже узнала от ее подруги Регины Колесниковой. Правда, кто это, пока так и остается загадкой, пока это все скрыто. Буду надеяться, что так или иначе ситуация с неприязненным отношением Екатерины к кому-то прояснится.

Я подъехала к