Шестеренки и заклинания - Адриен Тома Страница 2

Да, она все еще дружила с Линой. Да, они хорошо ладили, да, они помогали друг другу с домашними заданиями и учебными проектами, нет, они не очень-то интересовались мальчиками, ну, может быть, Лина немного, но не Гриза. Гриза не находила мальчиков особенно интересными.

— Я успокоен! — сказал отец, потрепав ее по плечу. — Ну, может быть, Лина наконец поможет тебе понять, чем интересны мальчики... В твоем возрасте это нормально, в конце-то концов!

Гриза скованно кивнула. Никакой Лины не существовало. Она была не более чем уловкой, придуманной несколько месяцев назад, чтобы убедить отца в том, что дела с общественной жизнью у нее идут лучше некуда. На самом же деле за четыре года обучения в Академии Гриза так ни с кем и не подружилась. Другие девочки из ее класса находили ее странной — с ее темной кожей, пышной массой волос и привычкой проводить свободное время за чтением толстых сложных книг и постройкой или разборкой механизмов. Гриза, в свою очередь, не могла представить себя болтающей о мальчиках, хихикающей и глупо щебечущей.

Разве то, что ее утомляло слушать, как девочки в ее классе хихикают всякий раз, когда к ним приближается мало-мальски миловидный мальчик, делало ее ненормальной? Или известие о том, что толстушке Эммаре крайне пришелся по вкусу этот идиот Сирус Ворокл, как-то изменит ее жизнь? Она в этом искренне сомневалась.

Это кокотство — она специально придумала такое слово, чтобы обозначить манеру поведения своих сверстниц — раздражало ее до крайности.

Да и мальчики были ничуть не лучше: такое чувство, что ни один из них еще не сообразил, что дар речи годится не только на школьные перепалки и грубые шутки.

Ну почему никто из них не интересен, в пятнадцать-то лет?

Так что другие ученики ее избегали, и она отвечала им тем же. В любом случае ее не интересовали сплетни четверокурсниц, и она предпочитала дальше читать и перечитывать учебники любимых авторов по механике или автоматике. В конце концов, разве могут подростки сказать что-то более дельное, чем эксперты в тех предметах, которыми она мечтала овладеть? Гриза училась, чтобы однажды поступить в Циферблатное Командорство — легендарный инженерный университет, где лучшие из лучших учились строить и ремонтировать автоматы, молниебойные пушки, кругопланы, бронеходы и другие сложные машины, обеспечивавшие Микейской империи тактическое превосходство. Ей некогда было вращаться в обществе.

Впрочем, если вдуматься, Гризе следовало признать, что, быть может, именно это нескончаемое одиночество и вызывало неохоту возвращаться в Академию. Преподаватели высоко ценили ее как дочь Государственного инженера, верно, но притом и как блестящую ученицу. Чтобы поговорить с ней, приостанавливался сам примарх Иосефир, хотя эта беседа и часто вращалась вокруг молниеносной карьеры ее отца. Она чувствовала признание, восхищение... но все это совсем не то умиротворяющее тепло, что она ощущала рядом со своим отцом.

Да, замкнутость ее тяготила. Не иметь возможности обсудить с кем-то, что она читает, представляет, что жаждет понять или построить, свои мечты или желания... Это угнетало. Она предпочла бы оставаться дома, чем возвратиться в школу.

Но сейчас, глядя, как движутся идеально ровные, белые зубы своего отца, она в этом не могла признаться. Она не хотела разочаровывать его, не хотела, чтобы он думал, будто его единственная дочь, которой он так гордился, может капризничать как семилетний ребенок. «Не хочу возвращаться в школу!» — да ну, в самом-то деле...

Нет, не будет она рассказывать отцу о своем одиночестве. Она вернется в Академию, окончит ее с отличием и станет лучшим инженером в стране. И тогда Элензо Оолонга с гордостью примет ее в тесный круг имперских технологов и автоматистов! Всего несколько лет продержаться, и тогда...

— Ну-ка, поторопись с едой! — подогнал ее отец. — Твоя автоматоидная коляска отходит меньше чем через шесть часов, а нам как раз столько и нужно, чтобы закончить наш маленький проект!

От волнения Гриза разом проглотила все, что было во рту. Она совсем забыла! Обычно отца было почти невозможно оторвать от его изобретений, которые оккупировали бóльшую часть его блестящего ума. Но на этот раз, к радости дочери, он согласился на время каникул их отставить и познакомить ее с основами автоматизации, построив вместе с ней крошечный крылатый дрон.

Гриза прикончила последнюю сосиску, одним глотком выпила то, что осталось от чая, затем выпрыгнула из простыней и бросилась за ширму, сопровождаемая звонким смехом отца.

— Давай, присоединяйся ко мне, как только будешь готова! Наведем последние штрихи на эту машинку, ты да я! Когда этот старый хрыч Иосефир увидит чудо, которое мы вдвоем построили, у него тут же все зубы повыпадут, и он пожалеет, что предпочел магию технологиям, вот поверь! Слушай — я, пока тут размышлял, кажется, понял, почему вторичный арканный блок продолжает отключаться: это болт в резервуаре замыкает! Сейчас увидишь: фарфоровая прокладка, выемка в кожухе, и все исправится во мгновение ока...

Чем кончилась фраза, Гриза не узнала: отец уже спустился по лестнице и устремился в огромный цветущий сад, отделявший дом от мастерской, а оттуда девочка уже не слышала его. Она улыбнулась, забыв про кошек, скребущих при мыслях о возвращении в Академию, надела комбинезон и побежала присоединиться к отцу.

Глава 2

Тук-тук-тук.

Сирус вяло отлепился от подушки, только чтобы пробормотать нечто вроде «Дайте поспать!» и рухнуть обратно.

Тук-тук-тук!

Мальчик вздохнул. Третий, более отрывистый удар в дверь обозначал, что слуга за деревянной панелью вовсе не расположен был дать ему понежиться в постели. Сирус, ворча, развернулся и поискал глазами Квинта. Большой рыжий кот отсутствовал как на своем обычном месте (а именно свернувшись клубком у изножья кровати), так и где бы то ни было еще в комнате. «Должно быть, дремлет снаружи на солнышке» — отвлеченно подумал Сирус. Вот отчего слуга так упорствовал: знал, что ему нечего бояться внушительного котяры, сон которого