Операция «Лиссабон» - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 48

коллективе посольства довольно весело отметили и католическое Рождество, и наш родной Новый год. Тридцать первого декабря руководство даже расщедрилось на банкет. Начиналось все, как обычно, чинно. Мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях. Торжественная речь посла, зачитывались поздравления от руководства МИДа, Минторга и прочих ведомств. Тосты, песни, танцы. Всегда на этом мероприятии блистала супруга посла. Но в этот раз завистливые взоры были прикованы к супруге помощника военного атташе Светлане Сметаниной. Дорогое элегантное платье, удивительно красивое золотое колье с бриллиантами полностью захватили внимание женской половины советской колонии. Хотя она утверждала, что платье привезла с собой из Союза, никто не поверил в эту отговорку. Не было в родных краях таких материалов и таких фасонов.

Через день, когда у всех еще были праздничные дни, в резидентуре КГБ продолжалась работа. Дописывались отчеты, составлялись планы, готовились материалы для передачи в архив. Майор Ивков появился чуть позднее, ему надо было забрать свежеотпечатанные фотографии от техника.

— Ты обратил внимание на Сметанину? — сразу задал он вопрос Ломтеву.

— Трудно было не заметить. Особенно обилие золотых украшений. У всех был один вопрос: «Откуда такая роскошь?» — Андрей с радостью оторвался от писанины.

— Ну и откуда, как ты думаешь? — продолжал допытываться майор.

— Она всем загадочно улыбалась и говорила, что муж подарил. Так мне Лена рассказывала. — Ломтев сделал паузу и добавил: — Зоя же ваш агент, Николай Иванович. Вам и уточнять.

— Так я и спросил. Она утверждает, что это дешевая бижутерия. Так, пыль в глаза пустить.

— Может, и так, — пожал плечами молодой оперативник.

— Да не совсем, — Ивков положил перед ним еще не высохшее фото. На снимке, насколько это было возможно, красовалось то самое украшение на шее Сметаниной. — Я поговорил с теми, кто более-менее разбирается в драгоценностях. Так вот, меня уверяют, что это не бижутерия, а действительно золото с бриллиантами. Смотри: во-первых, соединение звеньев. Очень тонкая работа, не штамповка, явно работал ювелир. Во-вторых, камни. В бижутерии все стекляшки одинаковые по размеру и выглядят более тускло. А здесь огранка, камни подобраны по размерам, но все равно отличаются. Дизайн дорогой, изысканный, и явно работа не советской ювелирной школы.

Майор дал Андрею время повнимательнее рассмотреть снимок.

— Ты вообще бриллианты в руках держал? — с насмешкой спросил он молодого коллегу.

— Только алмазы. Зато целых три килограмма.

— Один карат — это ноль два грамма. Получается сумасшедшая сумма. Да ты у нас падишах.

Ивков с подозрением посмотрел на Ломтева, но расспрашивать дальше не стал, понимая, что это не его тайна.

— Так какой вывод из всего этого должен сделать сотрудник контрразведки? — Ивков уже не улыбался.

— Если есть подозрения, надо разбираться, товарищ майор.

Очевидно, что вопрос был задан для того, чтобы молодой оперативник сделал логичное предположение, а значит, и ему выяснять все обстоятельства.

— Молодец. Значит, берешь фотографию — и вперед по ювелирным магазинам, ищешь, где, кто, когда и по какой цене приобрел похожее изделие. Задание понятно, товарищ лейтенант? Ты же у нас с языком.

Для прикрытия Андрей взял легенду, что он является агентом частного сыскного агентства из Германии и ищет покупателя по поручению ревнивого мужа. К его удивлению, в Португалии мало кто читал так популярный в Союзе роман «Три мушкетера». Он довольно убедительно и красочно приводил события из него. Лиссабон славился своими ювелирами, так что специализированных салонов и лавочек здесь хватало. Но начинать надо было с известных брендов, а не с частников-умельцев. Удача улыбнулась в четвертом ювелирном магазине. Продавщица хорошо запомнила пару иностранцев, долго выбиравших и споривших по поводу покупки. По описанию они были похожи на супругов Сметаниных. Ломтеву удалось даже заполучить каталог изделий этой известной ювелирной фирмы, где был представлен и купленный экземпляр колье. Розничная цена составляла немного выше трех тысяч долларов, но с учетом рождественской распродажи колье обошлось почти в две с половиной. Цены в магазине были в португальских эскудо, но покупатели расплатились долларами США. Факт приобретения такого дорогого изделия вызывал серьезные подозрения, но не более. Теперь к семейству Сметаниных надо было присмотреться более внимательно. Так как подполковник являлся секретоносителем, то для проверки по нему положено было завести оперативное дело.

Елена третий день сидела дома, температурила. Постоянный промозглый холод что в кабинете медпункта, что дома сделал свое дело. Немалый вклад внесла и навалившаяся на нее хандра. Андрей с утра до поздней ночи пропадал на работе и службе. Найти близкую подругу, с которой можно откровенно поговорить, тоже не удалось. Она остро чувствовала себя одинокой, даже брошенной в чужой стране. Такие тоска и жалость к себе легли на сердце, что даже слезы брызнули из глаз. В этом состоянии и застал ее Андрей.

— Что случилось? Где болит? — забеспокоился супруг.

— Я больше не могу в этом холоде, в этой чужой стране, — заговорила она. Крупные слезы неудержимо катились из глаз. — Я чувствую, что никому здесь не нужна.

— Что ты такое говоришь? — пытался успокоить ее Андрей. — Мне нужна. Тебя здесь все уважают. Меня все спрашивают: «Как здоровье Елены Николаевны? Когда наша Леночка выйдет?» Все пройдет, и зима пройдет. Летом и осенью здесь такая жара стоит, что о зиме с сожалением будешь вспоминать.

— Зима-то пройдет, — капризничала она, — а ты? Ты же все время занят. Дома в Москве я часто ходила с подругами в театры, в кино, а здесь сижу как сыч одна в холодной квартире.

Андрей отвел ее на диван, сходил за пледом и укрыл их обоих. Он интуитивно почувствовал, что Елене надо выговориться, почувствовать себя нужной, ощутить его заботу. Близкий человек — это в том числе и тот, кто сидит с тобой рядом, тот, кто нежно обнимет, прижмется, накроется одним пледом. Близость — это то, с кем ты под одним одеялом.

— Так и здесь есть театры, — мужчина ощущал, как озноб у супруги начинает проходить, как она согревается, доверчиво прижавшись к нему.

— Ты смеешься? Как я буду смотреть постановку на португальском языке?

— Можно сходить в оперу или на балет. Там знать язык не обязательно.

— Ты еще про цирк и картинную галерею вспомни, — фыркнула со смешком Елена. — С кем мне туда идти? Ты вечно занят, а наши соотечественники ни за что не потратят валюту на билеты. За эти деньги можно пару колготок купить.

— Я очень постараюсь, Лена, — не очень уверенно пообещал муж.

— И вообще, я тут деградирую, — капризничала женщина.

По мере оттаивания в супруге усиливалась напористость.

— Я бросила любимую работу, науку. Я здесь утрачиваю профессионализм.

— Так ты сама в