Красный галстук, черный лес - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 44

— А к детдомовскому Ваньке, получается, некому было приехать, — произнесла Валя. Голос ее дрогнул. Она едва сдерживала слезы.

— Ваньку Джон решил отвезти в детдом сам. Но тут случилось непредвиденное. Мальчишка, проведя ночь в сыром подвале, заболел. Лихорадка, жар под сорок, бред. Пневмония развилась молниеносно.

Туманский помрачнел.

— Ирина сначала бегала туда по ночам, делала уколы, но мальчику становилось все хуже. Кризис нарастал. И тогда она приняла достаточно благородное решение уйти в схрон, чтобы быть с Ванькой все время, выхаживать его, не отходя ни на шаг.

Максим допил коктейль одним глотком.

— То есть поначалу, коллеги, Джон хотел просто изолировать пацанов вместе с их тайной. Поиграть в благородного спасителя репутации Первого секретаря.

Он замолчал, глядя на друзей. В его взгляде читалось: «А вот дальше началось то, чего он сам от себя не ожидал».

Глава 54

Не надо было наглеть

— Никифор оказался самой компетентной фигурой в этой партии, — Туманский посмотрел на дно пустого бокала, словно искал там ответы. — Самой понимающей. Он всю жизнь прятался. Жил в вечной тени своего прошлого. И потому в вечном страхе.

Илья нахмурился.

— В каком смысле?

— В прямом. Никифор — сын амнистированного бандеровца. Его отец вышел из лагерей в пятидесятых, но клеймо на семье осталось. Никифор вырос в этом унижении и страхе. Он лучше любого знал, что чувствует сын националиста и убийцы. Этот животный, липкий ужас перед государством, перед неосторожным словом, перед любым шорохом за дверью.

Валя вдруг вздрогнула. В памяти всплыли образы из ее лагерного детства. Странная группа забитых, молчаливых детей из западных областей…

— Я помню, — тихо сказала она. — Была у нас такая группа. Мы их прозвали «волчата». Они почти не говорили по-русски, держались особняком. Взрослые дали нам задание их перевоспитать, приучить к играм и песням. Я, маленькая идеалистка, тогда изо всех сил старалась расшевелить одного мальчика. Хотела сделать его веселым, добрым, как мы. А он смотрел на меня с ненавистью.

— Это был Никифор? — спросил Илья, хотя давно знал ответ.

— Да. Тот самый мальчик, который боялся собственной тени и ненавидел тех, кто спрашивал его о родителях.

Максим помолчал, давая этой мысли улечься.

— И вот спустя годы судьба подкидывает Никифору фантастический подарок. Компромат на самого Первого секретаря. На человека, который находится на самой вершине власти в области. Никифор мгновенно, нутром понял, какая мощная сила у него в руках.

— И его бес попутал? — спросил Илья.

— Именно. Бес алчности и, возможно, реванша. Он планировал жениться на Ирине, но его угнетало, что у него самого — ни кола ни двора. Нищая юность, вечная подсобка, должность без особых перспектив. А тут он понял: это уникальный шанс. Золотая рыбка сама приплыла в сети.

Туманский усмехнулся, но улыбка вышла горькой.

— И он начал игру. Опасную, смертельную игру с властью. Начал шантажировать Лыткива. Вынудил того выписать ордер на трехкомнатную квартиру в престижном районе, на дачу в Брюховичах, впихнуть его в льготную очередь на «Жигули».

— И Лыткив пошел на это? — изумился Илья. — Хозяин области прогнулся под пионервожатого?

— Представь себе. Первый секретарь поначалу был готов пойти на все, лишь бы информация про папу-карателя не просочилась в Москву. Карьера, биография, партбилет — на кону стояло все.

— Но Никифор уподобился старухе из сказки и не смог вовремя остановиться, — грустно сказала Валя.

— Верно. Он начал требовать все больше и больше. И тогда Лыткив решил, что дешевле будет убрать проблему.

Максим наклонился ближе к собеседникам.

— В качестве переговорщика и «чистильщика» Лыткив назначил своего давнего друга, Зинчука. Тот как раз удачно оказался на сборах фехтовальщиков неподалеку. Дядя Женя, наш «мушкетер», подолгу торговался с Никифором. Встречались они тайно, обычно на берегу озера, под старым дубом.

— Бывало, что они продолжали торг на сцене прямо во время репетиций, — добавила Валя. — Я тогда еще не могла понять их «птичий» язык.

— Зинчук пытался образумить Джона, — продолжал Максим, откидываясь на спинку и закидывая ногу за ногу. — Объяснял, что не надо наглеть, что игра зашла слишком далеко. Но Никифор уже закусил удила. И тогда участь Джона была решена и одобрена на самом верху.

— На последнюю встречу Зинчук пришел не с документами на машину, — тихо договорил Илья. — А с веревкой.

— Именно. Я допросил вожатую из отряда «Соколов». Ту самую, что дежурила в ночь убийства. Она видела, как вечером, уже в сумерках, в сторону озера с рюкзаком за плечами шел дядя Женя. Спокойно так, как на прогулку. И вернулся оттуда примерно через час.

— Да, — подтвердила Валя. — Время этой, так сказать, «прогулки» тренера точно совпадает с временем наступления смерти Джона.

— Увы, мои пушистые друзья, — вздохнул Туманский. — Эта улика так и останется в нашей памяти, а не в уголовном деле.

Глава 55

У каждого свой поезд

— Я ответил на все ваши вопросы? — спросил Туманский, подцепляя вилкой последнюю зеленую горошину и отправляя ее в рот с видом гурмана. Он пожевал, прислушиваясь к ощущениям, и скривился. — Нет. Это не оливье. Варвары. Морковку класть категорически нельзя, она дешевит вкус, а картошки набухали вдвое больше нормы. Все, сюда больше ни ногой.

Он вытер губы салфеткой, собираясь вставать.

— Подождите, Максим Николаевич, — Илья тронул его за руку. — Вы обещали рассказать главное. Что сжег Зинчук у меня на глазах?

— Точно! — Максим хлопнул себя по лбу. — Старость — не радость.

Он полез во внутренний карман пиджака и достал плотный запечатанный конверт.

— Вот это, — он положил конверт на стол, но руку не убрал, — то, ради чего вы чуть не погибли. Оригиналы письма и фотографии.

— Как?! — выдохнули Валя и Илья хором.

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — подмигнул Туманский. — Я нашел их в чулане за день до того, как туда полез наш дядя Женя. Пришлось, правда, изрядно повозиться в саже и пыли.

Валя кивнула, вспомнив тот вечер, когда она увидела следы золы на рубашке Туманского.

— Я понял, что лучше места, чем «проклятый» чулан, который весь лагерь обходит за километр, для тайника нет. Никифор рассуждал так же. Я нашел документы в щели кирпичной кладки. Но просто забрать их было мало. Мне нужно было поймать того, кто за ними придет.

Максим усмехнулся, вспоминая свою ночную работу.

— Я сделал фотокопии в лаборатории. Потом взял обычную бумагу, написал текст чернилами, скопировав почерк. Затем проявил искусство подделки. Я потер эти бумажки о песок, помял, чуток подкоптил