Черный автобус. Мистика Ленинграда - Сергей Седов Страница 40

– Ну все, ты щас огребешь…

Где-то из глубины класса послышался взволнованный девичий крик:

– Прекратите, чего вы к нему прицепились!

В этот момент Рома Бобров оказался уже прямо перед Мишей. Не размышляя не секунды, Миша решил оттолкнуть его тем же способом, что и Рыбу, вложившись в удар руками всей силой, но едва он коснулся своими руками его плеч, как почувствовал сильный удар кулаком в живот, от которого тут же согнулся не в силах даже сделать вздох из-за острой боли. Держась за живот обеими руками, Миша медленно сполз по стенке вниз и вдруг увидел, что позади Ромы появилась высокая фигура. Схватив хулигана в обнимку, фигура резко развернулась, и тело Боброва отлетело в другой конец кабинета, врезавшись в учительский стол. Миша поднял глаза и увидел перед собой Диму, который спокойно выдохнул и посмотрел на стоящего рядом Рыбу. Схватив Рыбкина за грудки и сделав сильный рывок с разворотом, Дима отправил долговязого мальчика вслед за его другом. Пролетев пару метров, тот с громким шлепком врезался прямо в стенку. Вскочивший с места Бобров кинулся на Диму, но тот остановил его руками, словно барана. Упершись друг в друга, они замерли в схватке, словно борцы сумо. В эту секунду в дверь зашла Римма Александровна.

– А ну прекратить, Бобров!

Схватка тут же остановилась, и ученики отпустили друг друга.

– А что я? – сказал в гневе Бобров. – Он сам на меня набросился!

– Это неправда! – послышались тут же голоса со всех сторон. – Они вдвоем начали избивать Разумова!

«Удачно, – подумал Миша, покрасневший одновременно от стыда и гнева, – дважды удачно, хоть и позорно».

Педагог покраснела и, не говоря ни слова, вышла из класса. Воспользовавшись этим, Бобров подошел чуть ближе, злобно посмотрев в сторону Миши, он произнес:

– Ну тебе повезло, конечно, ботаник. Но ничего, я тебя еще во дворах выловлю.

– Меня тоже выловишь? – спокойно произнес Дима.

– А ты че, – вставил Рыбкин, – думаешь, если спортсмен, то сильнее, что ли?

– Да, – все так же спокойно ответил Дима, – именно так и думаю. В следующий раз выкину уже в окно. Я не шучу.

Только в этот момент Миша заметил Леху, который протягивал ему руку, чтобы помочь встать. На лице Лешки почему-то застыла широкая улыбка, он едва сдерживал смех. Мише вдруг тоже стало смешно. Позади Леши стояли взволнованные Таня с Машей. В следующее мгновение дверь в кабинет опять раскрылась, и вслед за Риммой Александровной зашла завуч. Спокойно подойдя к Боброву, она встала напротив него и сказала ровным спокойным голосом:

– Ясно. Значит, так, – взглянув на часы сказала завуч, – сейчас идете домой и приводите себя в порядок. После школы, как и договаривались, идете оба на футбол в составе команды от нашей школы. После будем разбираться с твоим переводом – в зависимости от твоих достижений на футбольном поле. Если же при этом ты устроишь драку, или просто скажешь кому-то недоброе слово, или косо посмотришь, или еще каким-то образом пошатнешь мое терпение хоть малость, хоть одним взглядом… Я вызываю милицию и лично пишу заявление о перенаправлении тебя в детскую колонию.

Бобров и Рыбкин испуганно посмотрели на завуча.

– Не надо, пожалуйста, – прошептал Рыбкин, – меня дома убьют.

Завуч подошла к нему еще ближе и посмотрела на долговязого мальчишку сквозь очки с искренним интересом. Выждав паузу, она спокойно ответила:

– Они не смогут, Рыбкин. Не волнуйся. Потому что ты будешь сидеть в детской тюрьме. Сегодня же вечером поднимаю приказ об отчислении из пионеров. О наказании поговорим, как и о переводе, после матча. Договорились?

Хулиганы молча посмотрели на завуча. Рослая женщина в строгом костюме и с папкой в руках еще раз посмотрела на ребят, приспустив очки, и спросила уже более звонким и строгим голосом:

– Или мне прямо сейчас идти писать заявление и вызывать милицию?

– Не нужно, – тихо проговорил Бобров, опустив глаза.

Завуч наклонилась к Боброву и тихо сказала:

– Я слышала о тебе кое-что, пионер Бобров. Если хоть что-то из этого подтвердится, то я лично запрячу тебя за решетку. Если у меня будут даже просто подозрения. Даже если у меня будет просто плохое настроение, слышишь меня? Всего лишь один звонок – и все. Ну что, посотрудничаем последний раз, а потом поговорим о вашем наказании? Или мне сразу идти к телефону?

– Посотрудничаем, – тихо ответил Бобров, не поднимая глаз.

– Ну вот и славно. Посмотрим, передумаю ли я к вечеру, – спокойно и самодовольно ответила завуч. Бросив короткий взгляд на Мишу, она произнесла, обратившись к Римме Александровне:

– Этого в медпункт. Если есть хоть одна серьезная травма, я беру свой уговор назад и сразу же звоню в милицию.

– Со мной все хорошо, – тихо ответил Миша.

– Если я сказала, в медпункт, – тихо сказала завуч, наклонившись к Мише, – значит нужно идти в медпункт. Если я захочу что-то узнать у вас, пионер Разумов, я вас спрошу. А если я вас ни о чем не спрашиваю, то вам нужно закрыть рот и выполнять мои приказы. Теперь вам все ясно?

– Да, – тихо ответил Миша.

– Ну вот и славно, – звонко проговорила завуч, осмотрев класс. – Еще пострадавшие есть?

– Нет, – ответила Римма Александровна.

– Отлично. Проследите, чтобы пострадавшего провели в медпункт. Вечером вы отправляетесь с командой футболистов и лично мне доложите о том, как себя вел Бобров. Я буду ждать полный отчет от вас. А мы пока что с директором обсудим эту ситуацию.

– Хорошо, – ответила Римма Александровна и закрыла за завучем дверь. – Кто готов сопроводить Мишу до медпункта?

– Можно я? – спросил Лешка.

– Николаев, ну вот что ты улыбаешься, что ты постоянно улыбаешься? Твоего друга побили, а ты все смеешься. Нет, оставайся здесь, я вас знаю, вы там до конца уроков оба просидите. Никифорова!

– Я, – ответила все еще шокированная Маша.

– Проводи Мишу до медпункта, проследи, чтобы он не сбежал. Как только закончите, сразу же вернитесь назад!

– Хорошо, – тихо ответила Маша и вышла вместе с Мишей из кабинета.

Идя рядом с Мишей по коридору, она аккуратно посмотрела на него и взволнованно спросила:

– Ты как?

Миша улыбнулся, вытер уже переставший кровоточить нос и, немного смеясь, ответил:

– Да все хорошо, бывало и похуже.

– Когда же это бывало хуже? – серьезно спросила Маша. – Никогда еще не видела тебя