Тайный ликвидатор - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 27

– Ну, что ты, маленькая? – Светлана села на колени, погладила овчарку. Та попятилась, сделав жалобные глаза, гавкнула, словно что-то хотела сообщить, и прижалась к колодцу. Светлана выразительно посмотрела на Некрасова. Андрей задумался, подошел ближе. Бревенчатый сруб сооружения закрывал лист жести – прилегал довольно плотно. Он снял его, прислонил к колодцу, перегнулся и стал всматриваться. Из колодца неприятно пахло – пока еще еле ощутимо. Подошли Сиротин со Скляровым, последний включил фонарь. Дружно перегнулись все четверо – каждый со своей стороны – и так же дружно отпрянули! Светлана еще и ахнула…

Криминалисты, а также обученные люди с крюками и веревками прибыли минут через двадцать. Спускаться в колодец отказались наотрез – это, извините, никакими инструкциями не прописано. Поднимали труп долго и тяжело. Дважды он срывался, грузно бултыхался обратно в воду. Наконец подняли, отдуваясь, перевалили через борт. Светлана заблаговременно отбежала и отвернулась.

– Эй, народ, у кого слабые желудки, лучше уйдите, – предупредил «распорядитель» мероприятия. – Выглядит этот парень, мягко говоря, неаппетитно.

Зрелище было ужасное! Упал в колодец Ходынцев уже трупом, поэтому не утонул. Мясистое лицо распухло, кожа обросла болотными пятнами. Он был одет в домашнее трико и источал ужасающую вонь. Рот был туго обмотан изоляционной лентой – ее наматывали щедро, похоже, весь моток. Ворчал прибывший Борис Михайлович Левенбук – никаких условий для работы! Криминалисты затыкали носы, выражали согласие с шефом. Следы от крюков экспертам особенно не понравились – что за безалаберное отношение!

– Ладно, – ворчал Борис Михайлович, завершая работу. – Истыкали его, конечно, славно, но мне все понятно. Принимайте поздравления, Андрюша, – ваш клиент.

– Борис Михайлович, скажите, что вы шутите, – взмолился Некрасов. Он держался с коллегами на расстоянии. Остатки нервов и кишечник следовало беречь. – С какого, извините, хрена это наш клиент?

– Такими вещами не шутят, Андрюша, – назидательно проговорил эксперт. – Сказал, ваш – значит, ваш. Забирайте и пользуйтесь. Удар в сердце – тот же почерк, тот же инструмент. Смерть наступила примерно 36 часов назад, предположу, что позапрошлой ночью. Кстати, не мое, конечно, дело, что здесь произошло, но могу поведать – для облегчения вашей жизни, так сказать. Злодей пробрался ночью, как-то договорился с собакой, сидящей на цепи. Возможно, та тявкнула пару раз, но какая собака не тявкает? Не думайте, что я шучу, такие люди есть – легко находят контакт с животными. Ходынцев открыл дверь и сразу получил кулаком в челюсть – кстати, след от удара до сих пор виден. Пока он валялся в отключке, преступник отвел собаку в подвал. Как вам это – собаку пожалел, а человека – нет? Мог ведь запросто пырнуть ее стилетом. Голову Ходынцева обмотал изолентой, привел его в чувство, подвел к колодцу. Вы же не думаете, что он тащил покойного в такую даль? Ходынцев не меньше центнера весит. У колодца ударил – а уж тут поднапрягся, чтобы перевалить труп в колодец. То есть тоже не «задохлик». В пользу этой версии говорят брызги крови у колодца. Их немного, но есть.

– В колодец-то зачем, Борис Михайлович? Думал, что не найдем?

– Ну, это вряд ли. Может, думал, что найдете, но не сразу? Простите, Андрюша, не умею мыслить как преступник. Кстати, колодец он испортил напрочь, пользоваться им нельзя. Так что продолжайте, Андрюша, искать своего злодея – теперь еще и человека, умеющего находить подход к животным…

Позапрошлой ночью, когда убили Ходынцева, Самсон и его брательник были уже мертвы. Это первое, что напрашивалось на ум. Подполковник Броницкий смотрел на подчиненного с каким-то суеверным ужасом, махнул рукой: уходи, видеть тебя не хочу! Андрей принюхался, возникал резонный вопрос: откуда у его начальника такие стратегические запасы коньяка? Очевидно, Юрию Алексеевичу уже доложили.

В отделе тоже царила безрадостная атмосфера.

– Что-то подсказывает, что Самсон и его команда не при делах, верно, командир? – спросил Сиротин.

Все дружно посмотрели на Ветлужного: по чьей тут милости угробили кучу времени и нервных клеток? Савелий Петрович немного смутился, но голову пеплом посыпать не собирался.

– А вы тут прямо преуспели, – фыркнул он. – Вас не учили, друзья мои, что нужно отрабатывать все версии? Самсон в могиле, мир стал чище, ну хоть немного-то порадуйтесь…

– А при чем тут Ходынцев? – размышлял сам с собой Пантелей. – Щадрин, Нестеренко, Головаш – это власть, начальство. А этот…

– Тоже начальство, – возразил Сиротин.

– Но не власть, – вздохнула Светлана. – Фактически – начальник гаража. Нормальный мужик, говорят, но, действительно… при чем тут он?

– Значит, дело не в том, что умирать должны представители власти, – изрек Некрасов, а совсем в другом. Будь наши покойники дворниками или сторожами – боюсь, их ждал бы такой же конец.

– Ну, ты загнул, – озадаченно почесал кадык Сиротин. – Да уж, головоломка…

В список жертв на листе бумаги Андрей добавил новое имя. Компания из семи человек смотрелась, что ни говори, живописно. Он задумался, провел карандашом стрелку от Ходынцева к Головашу и Щадрину, потом к Нестеренко. Получался уродливый и бессмысленный паук.

– Общего прошлого нет, – утробным голосом чревовещательницы произнесла Светлана. – Общего настоящего – нет. Общего будущего – не будет. Что их связывает, кроме смерти от стилета?

– Не соглашусь, Светлана Анатольевна, – покачал головой Некрасов. – Общее прошлое, возможно, есть, только мы о нем не знаем. Нужно сформировать работу по биографиям потерпевших. Ты нашел Никифорова? – резко повернулся он к Пантелею.

Парень вздрогнул, от неожиданности выронил неработающую немецкую зажигалку – любил с ней побаловаться.

– Так ищу, товарищ капитан… Все ноги уже сбил… Сами же меня отвлекаете – то туда, Пантелей, то сюда, Пантелей. А я же вам не Фигаро…

– Не оправдывайся. Продолжай поиски. Этот тип – пока что наша единственная зацепка. Остальным – проработать район вокруг дома Ходынцева, еще раз опросить соседей. Возможно, съездить на автобазу, поговорить с коллегами. Неужели никто из соседей не слышал, что происходило ночью?

– Не припомню, чтобы нам в этом деле хоть раз помогли свидетели, – проворчал Сиротин. – Этот убивец – он в самом деле невидим и неслышим.

– Но должен же он когда-нибудь ошибиться? – среагировал Некрасов. – Это не потусторонняя сила, а живой человек – из мяса и костей. Так что ищите и обрящете, друзья мои. По любому результату – сразу доклад.

Андрей ушел с работы поздно, в одиннадцать вечера. Сидел на телефоне, ждал отчеты подчиненных. К сожалению, таинственный убийца пока не допускал ошибок, работал четко, эффективно, не оставляя следов. Соседи Ходынцева вспомнили, что ночью пару раз гавкнула Найда, но потом замолчала. Больше ничего не слышали – спали. Пантелей стаптывал ботинки