Черный автобус. Мистика Ленинграда - Сергей Седов Страница 22

– Нет, – загадочно произнес Миша, натягивая козырек кепки на глаза, – у нас тут загадка поинтереснее. Ты, наверное, не в курсе, но вчера здесь убили человека. Прямо в тот момент, когда мы охотились за вами.

– Да ты врешь! – с явным азартом и интересом в глазах прокричал Панк. – А как это случилось? На перо посадили?

– Нет, – ответил Лешка, улыбаясь, – его сбил автобус. Вот, кстати, ты когда-нибудь слышал о байке про черный автобус, который убивает людей?

– О-о-о, – многозначительно провыл Панк, – да вы брешете, парни, вы что, видели черный автобус?

Миша насторожился. Пристально посмотрев на Мишу Панка, он спросил:

– Нет. А что, ты тоже слышал об этой байке?

– Да ты шутишь! Конечно слышал! – опять почти завывая на гласных буквах, ответил Панк. – Мне про него Тишок рассказывал в гаражах на репе!

– Какой еще Тишок? – искренне недоумевая, переспросил Дима.

– Да вы че-е-е, парни, это же самый первый панк у нас на районе, у него даже группа своя есть, «Анальный Сантехник» называется!

– Ясно, – стараясь не выражать эмоций, ответил Миша, – а что именно он рассказывал?

– Ну как что, ну автобус есть, он по ночам ездит, убивает тех, кто ему попадется.

– А зачем? – внимательно спросил Миша.

– Ну как зачем? Ты че, Миха, шарахнутый? – удивленно переспросил Панк.

– Нет, я правда не понимаю. Какой у него мотив?

– Панк-роковский! Да вы че, ребзя? Это ж просто байка, – уже с улыбкой заявил Миша Панк. – Какой еще мотив, не ну ты в натуре детективов перечитал, Мишань.

– Ну хоть один здравомыслящий! – закатив глаза к небу, простонал Лешка.

– Да это понятно, – глядя куда-то в сторону сказал Дима. – Просто болтали об этих вот страшилках из детства. Про черного альпиниста и про руку, которая всех душит, слышал?

– Ну конечно слышал, о чем ты! – с усмешкой ответил Панк и, дружески ударив Диму по плечу, показал «козу»: – Я вообще тащусь от подобных историй.

– Ну вот и мы задумались о подробностях, – пояснил Миша. – Всегда только обрывки слышны, а что да как в оригинальной истории было – никто не знает. Вот и спросили тебя, вдруг ты в курсе.

– Да нет никакой оригинальной истории. Он просто ездит и убивает всех, – все так же улыбаясь, ответил Миша Панк. – И каждый травит эту байку на свой лад, вот и вся оригинальная история.

– Ясно, – все так же без эмоций ответил Дима. – Ладно, парни, пойдемте.

– А вы что, играть сегодня не останетесь? – искренне удивившись, спросил Панк.

– Нет, у нас дела есть, – ответил Дима уже на ходу.

– Какие дела? – все так же недоумевающе спросил Панк.

– Важные! – бросил Лешка через плечо, когда вся троица уже скрылась за поворотом на Седьмую линию.

Когда ребята подошли к перекрестку на Большом проспекте, Миша вновь начал озвучивать свою версию:

– Нет, вы все же послушайте. Ну, допустим, байка – это и правда какая-то нелепая случайность. В конце концов, я же не видел никакого автобуса. Я просто слышал звук мотора. Но это мог быть и какой-нибудь старенький грузовик. Однако вы просто обязаны признать, что эти цифры на башне, факт вчерашнего убийства и радиосигнала, который я поймал, – это все взаимосвязано.

– Да, если честно, твой сигнал меня заинтересовал. Я еще на досуге думал об этом, но все сводилось к тому, что, скорее всего, ты просто поймал какие-то помехи.

– Помехи?! – взволнованно вскрикнул Миша. – Разве твои помехи умеют говорить?

– Помехи, – с тоном педагога начал объяснять Леша, – это не всегда шумы и дребезжания. Иногда ты можешь поймать обрывки радиопередачи или даже телевидение. Для нашей радиосвязи эти обрывки также будут являться помехами.

– Ну а разве по телевидению или по радио будут называть соседние с нами улицы? – продолжал настаивать на своем Миша.

– А что, если ты слышал только одну улицу? А в эфире была какая-нибудь передача об истории Ленинграда? – предположил Дима.

– Нет, – возразил Миша, – я точно это помню. Когда я впервые услышал название улицы, то сам засомневался. Он начал с Малого проспекта. А потом все ближе и ближе. Когда он назвал Днепровский переулок, честное слово, я думал, умру от страха.

– А чего именно ты испугался? – спросил Леша.

– Честно, я и сам не знаю. Просто это было так необычно. Он был все ближе и ближе с каждым сообщением. Я не знаю, это трудно объяснить. Сейчас мне даже самому кажется, что это не так страшно, но тогда я даже вздохнуть громко боялся.

Дойдя до Среднего проспекта, ребята попрощались, и каждый ушел своей дорогой. Миша же, оказавшись у себя в комнате, в ту же секунду достал из ящика секретера старенький блокнот. Он нередко разглядывал его шероховатые пустые страницы, мечтая о том, что когда-нибудь начнет писать в нем что-то важное. Что-то особенное, как детективы, которые ведут расследование. Понюхав старенькие, уже начинающие желтеть странички блокнота, он еще раз восхитился нетронутостью его страниц, а потом решил: «Все! Настало его время». Теперь Миша будет записывать в него все детали и события, как настоящий детектив. «Эврика!» – подумал юноша и кинулся к ящичку в письменном столе. Достав из него широкую лупу в латунной оправе, он тут же принялся разглядывать через нее мельчайшие детали и царапинки на столе. Явно воодушевленный своим образом, он сел за стол и принялся аккуратно выводить на листах блокнота: «В понедельник, шестнадцатого сентября, я стал свидетелем весьма странных событий. Радиосигнал, пойманный на рацию, называл адреса. С каждой минутой адрес становился все ближе ко мне. Я находился во дворе с красной башней у Днепровского переулка. Первый названный адрес был где-то возле Малого проспекта».

Стараясь вспомнить все детали, Миша подчеркивал самое важное из написанного: адреса, время и факты. Ну или то, что считал фактами. Проведя за блокнотом несколько часов, он почувствовал, что устал и что все попытки разгадать взаимосвязь описанных событий ни к чему не приводят. «Черт, – подумал он, – а ведь еще и уроки делать…» Раздосадованный, Миша вышел из комнаты в коридор, чтобы забрать портфель, брошенный прямо в прихожей. И вдруг из комнаты родителей сквозь приоткрытую дверь раздался знакомый голос из телевизора:

– Средний проспект, дом тридцать девять…

Не веря своим ушам, Миша тут же забежал в комнату. В комнате никого не оказалось, родители, должно быть, были на кухне, а старенький телевизор старательно шипел, демонстрируя картинку из белого шума. Подойдя ближе, Миша услышал,