Королевская кровь - Риз Боуэн Страница 2

Итак, будь любезна приготовить дом к нашему приезду. Мы привезем с собой лишь самую необходимую прислугу, поскольку сейчас путешествие обходится крайне дорого. Твой брат просит передать тебе самый горячий привет.

Твоя любящая невестка,

Хильда Раннох

Удивительно, что она не подписалась герцогиней Раннохской. Да, звали ее Хильда, но за глаза ее все называли Зануда-Хилли или просто Хилли. По-моему, Хильда — кошмарное имечко, если бы меня так назвали, я бы предпочла именоваться Занудой. Весть о том, что невестка в ближайшем будущем приедет, заставила меня глубоко задуматься. Надо срочно сообразить, как устроиться и чем заняться, чтобы не сидеть дома и не выслушивать нотации о том, какая я обуза для семьи.

Лучше всего было бы найти работу, но на такую удачу я уже давно не надеялась. На улицах было полным-полно безработных, и среди них — множество прекрасно образованных и дипломированных мастеров своего дела. Образование, полученное в дорогом швейцарском пансионе для девиц, научило меня лишь ходить с прямой спиной, держа на макушке книгу, бойко щебетать по-французски и помнить, где по рангу полагается усадить епископа на званом обеде. Меня готовили к замужеству, а больше ничему не выучили. Кроме того, не за всякую работу я могла взяться, если учесть мое происхождение. Встать за прилавок «Вулвортса» или за стойку в пивной значило бы повредить репутации семьи — ей бы это весьма не понравилось.

Приглашение в далекое путешествие — вот что мне срочно требовалось. Желательно куда-нибудь в Тимбукту или, по крайней мере, на виллу на берегу Средиземного моря. Тогда я была бы надежно защищена и от маленьких королевских поручений. «Ах, простите, мадам, я бы охотно пошпионила для вас за миссис Симпсон, но к концу недели меня ждут в Монте-Карло».

В Лондоне при таких тягостных обстоятельствах я могла обратиться только к одному человеку — к давней школьной подружке, Белинде Уорбертон-Стоук. Белинда — из тех, кто, как кошка, всегда приземляется удачно, на все четыре Лапы, точнее, в случае Белинды — на спину, назовем это так. Ее вечно приглашают на званые приемы и в морские круизы на яхтах, потому что она ужасно раскованна, сексуальна и строгими правилами не отличается — совсем не то что я. Проявить раскованность и сексуальность у меня и возможностей-то не было.

Недели две назад, приехав из замка Раннох в Лондон, я наведалась к Белинде в ее симпатичный домик в Найтс-бридже, перестроенный из конюшни, но обнаружила, что он стоит запертый, а Белинды и след простыл. Я решила, что она уехала в Италию со своей последней пассией, шикарным итальянским графом, который, к несчастью, был помолвлен с другой. Возможно, сейчас Белинда уже вернулась, а мое положение было настолько отчаянным, что погнало меня вон из дому в непроглядный туман. Если кто и придумает, как спасти меня от неминуемого нашествия Зануды, так это Белинда. Итак, я закуталась в миллионы шарфов и решительно шагнула за порог, в густую мглу. Ну и жуть творилась в городе! Туман приглушал все звуки, воздух был пропитан угольной гарью от множества печных труб, так что во рту у меня мгновенно возник противный привкус. Все дома на Белгрейв-сквер тонули во мгле, и я едва различала ограду сада посреди площади. Похоже, на улице не было ни души. Я пробиралась вперед почти что на ощупь.

Несколько раз я едва не повернула обратно, говоря себе, что золотая молодежь вроде Белинды в такую невозможную погоду в Лондоне сидеть не будет и я напрасно трачу время. Но все-таки я упрямо шагала вперед. Мы, Раннохи, не сдаемся ни при каких обстоятельствах. Я припомнила Роберта Брюса Ранноха, который продолжал штурмовать высоты Авраама в Квебеке, несмотря на несколько огнестрельных ранений, и дошел до вершины, дырявый как решето, но, прежде чем умереть, успел убить несколько врагов[1]. Да, не очень-то жизнерадостная история. Большинство историй о моих отважных предках заканчивается славной гибелью этих самых предков.

Я не сразу поняла, что заплутала. Белинда живет всего в нескольких улицах от меня, а я все шла, и шла, и шла… Прекрасно зная, что в таком тумане следует двигаться осторожно, маленькими шажками, и придерживаясь за решетки палисадников, я все же явно забрела куда-то не туда.

Спокойно, без паники, сказала я себе. Рано или поздно я попаду в знакомое место, и все будет хорошо. Только вот вокруг по-прежнему не попадалось ни души, и таблички на домах в такой мгле было не разобрать. Выбора не было — я поплелась дальше. Уж наверно, рано или поздно я выберусь к Найтсбриджу и «Харродсу» и увижу огни витрин. «Харроде» не закроется из-за таких пустяков, как туман. В Лондоне найдется множество людей, которым приспичивает купить гусиный паштет и трюфели — в любую погоду. Но я шла и шла, а «Харродса» было все не видать. Наконец я уперлась, кажется, в какой-то сад или сквер — точно определить не получалось. Неужели я сама не заметила, как перешла Найтсбридж и добралась до Гайд-парка?

Мне стало совсем не по себе. Тут-то я и различила за спиной шаги — медленные, неторопливые, тяжелые. Кто-то неотступно следовал за мной. Я обернулась — никого. Не глупи, сказала я себе. Может, это просто эхо твоих же шагов в тумане, потому что он искажает звуки. Я снова двинулась вперед, потом замерла и прислушалась. Отсчитала еще несколько тех шагов, прежде чем они стихли. Я шла вперед все быстрее и быстрее, и в голове у меня всплывали все ужасы, которые приключались в тумане с персонажами рассказов о Шерлоке Холмсе. Споткнувшись о поребрик, я все равно не сбавила темп и вдруг с разбега налетела на какую-то твердую преграду, ощутив, что впереди зияет пропасть.

Куда меня только занесло? Я ощупала преграду, едва различимую в тумане, пытаясь понять, что это. Твердый и холодный камень. Разве вокруг пруда Серпентайн в Гайд-парке есть каменный парапет? В лицо мне пахнуло промозглой сыростью, а в нос ударил противный запах гнили. Рядом что-то плескалось. Я наклонилась вперед, пытаясь понять, где я, и прикидывая, удастся ли перелезть через парапет и удрать от преследователя. И тут я едва не лишилась чувств, потому что меня крепко схватили за плечо.

ГЛАВА 2

— Негожее дело вы затеяли, мисс, — пробасил густой голос с выговором кокни.

— Какое дело? — Я