Особая война - Сергей Иванович Зверев Страница 18

вспыхнула Зоя и с пунцовыми щеками отошла от раненого, неся окровавленные бинты, чтобы постирать их. — Почему вы меня не отправляете на боевые операции? Потому что я девушка, да? А сколько раз я была в бою, этого никто не помнит? Я что, не доказала, что умею хорошо стрелять и что я не трусиха? Я сильная, я спортсменка и могу пройти по лесу не меньше, чем взрослые мужчины!

— Зоенька, ну никто же и не говорит, что ты слабая, — попыталась успокоить девушку Елизавета.

— Тебя послушать, — уже без смеха заговорил особист, морщась от боли и осторожно укладывая руку на груди, — так ты бы на фронте целые подразделения девичьи придумала, чтобы в атаку ходить вместе с красноармейцами. В штыковую!

— А что, думаете, испугались бы, струсили? — Зоя даже прищурилась от негодования, глядя на капитана. — Между прочим, и напрасно, что нет таких подразделений!

— Да дело тут не в смелости, — примирительно отозвался Сорока, уже жалея, что ввязался в этот бестолковый, по его мнению, спор. — Тут ведь не девки с девками воевать будут, в штыковую атаку на мужика ведь идти придется, на здоровенного, сильного. Где уж девкам справиться. Фашист такую прикладом как былинку перешибет.

— А я и не прошусь в атаку ходить с винтовкой наперевес, — пробурчала девушка. — На войне много что под силу женщинам.

— Вот за ранеными ухаживать — это то самое, — улыбнулся Сорока, поглаживая перебинтованную руку.

— Да что вы все про раненых, про кашеваров! — Зоя с силой бросила бинты в таз с водой. — А другого применения что, не может быть? Я вот радиосвязь освоила? Освоила! Связистками могут женщины на фронте быть, минерами. А вот хотя бы снайперами. Знаете, сколько в стране девушек-спортсменок, кто хорошо умеет стрелять? И каждая может справиться с тем, чтобы в мороз и зной лежать сутками в засаде и караулить врага, чтобы уничтожить его одним выстрелом. Тут чисто женские выдержка и терпение нужны! А в разведку ходить?.. Не каждый враг увидит в женщине разведчицу, а вот мужчину сразу заподозрят!

В дом буквально ввалились Романчук и Лещенко. Грязные, уставшие, они у порога стали раздеваться, стаскивать промокшие сапоги. Елизавета бросилась помогать, а Зоя, замолчав, пошла к плите, разогревать еду для партизан.

— О чем спор, из-за чего сыр-бор? — поинтересовался командир, поцеловав жену и подойдя к лежанке, где, кряхтя, приподнимался Сорока.

— Да вот, Зоя все переживает, что мы ей не доверяем и на задания не пускаем. Рвется девка в бой!

— В бой рвется, — как-то странно повторил Романчук и присел рядом с особистом. — Как ты себя чувствуешь, Олег?

— Да нормально, — поморщился Сорока. — Болит еще, но Лиза вон говорит, что заживает хорошо и воспаления нет.

— Ну, Лиза знает, что говорит, — улыбнулся Романчук. — Главное для тебя — выздороветь. У нас ведь каждая пара рук, каждая голова наперечет. Значит, говоришь, Зоя в бой рвется? Обижается, что не берем ее на задания? Поди-ка сюда, спортсменка!

Девушка от неожиданности замерла на месте с намыленными руками, поднятыми над тазом с замоченными в нем окровавленными бинтами. Слова командира были для нее такой неожиданностью, что Зоя не знала, радоваться или пугаться. Романчук некоторое время смотрел на Зою задумчиво, потом заговорил:

— Есть и для тебя задание. Его можешь выполнить только ты. Ты у нас не только опытный партизан, побывавший в схватках с врагом. Ты еще и самая миниатюрная у нас, а значит, малозаметная.

— В разведку? — сдерживая волнение в голосе, спросила девушка.

— Почти. — командир поднялся и прошелся по горнице, потирая в задумчивости руки. — Мы пока что не придумали, как нам подобраться к мосту с берега, как доставить и установить взрывчатку. Но у меня возникла одна неплохая идея. Она может сработать.

— По льду? — сразу же спросил Сорока. — По реке? Но это же открытое место! Там что днем, что ночью все как на ладони.

— Не знаю, все ли, — пожал плечами Романчук, — но проверить надо. Есть мальчонка один, который знает реку, что летом, что зимой, как свой собственный карман. Внук рыбака. Сам заядлый рыбак, которому ничего не страшно. Он и сейчас рыбу таскает с реки. И себя кормит, и одноклассницу больную с ее отцом поддерживает. Немцы его ни разу не застукали за этим занятием, а это о многом говорит. Твоя задача, Зоя, вместе с этим мальцом поползать по реке, он тебе покажет все места, где и как можно там скрыться, а заодно понять, можно ли по льду подобраться к мосту, к самым опорам. Но я напоминаю, спортсменка, — понять, можно ли подобраться, а не подбираться любой ценой!

— А как же, товарищ командир, можно понять, если не попробовать? — упрямо сказала Зоя. Романчук уставился на девушку, потом опустил голову и пробормотал себе под нос:

— Ну вот и поговорили… Сделали грамотно разведку.

— Нет, нет! — Зоя бросила бинты и бросилась к командиру, вытирая на ходу руки о фартук. — Петр Васильевич, я все сделаю как надо! Вы не пожалеете, что послали меня. Я дисциплинированная!

Елизавета поставила перед мужем тарелку с горячим супом и улыбнулась ему так, чтобы не видела Зоя.

Вечером Романчук и Зоя были в Циховичах, где их встретил Бурсак. К дому Попова он вел своих товарищей безлюдными местами, где приходилось пробираться через лазы, разрушенные здания, а дважды даже спускаться в какие-то подвалы. Семен на ходу коротко сообщил, что в городе по ночам стало больше немецких патрулей, а на окраинах стали выгонять полицию. Но полицаи — служаки плохие. Они стараются ходить там, где неопасно, сбиваются большими группами и норовят почаще зайти куда-нибудь погреться. Да и по тому, как стали нести службу на мосту, можно было догадаться, что фашисты как раз больше боятся диверсии именно на мосту.

— Мы видели с Николаем, как группа немецких офицеров приезжала в затон и осматривала речные катера, которые вытащены на берег были еще летом сорок первого года и за зиму их никто к навигации не готовил. Наверняка хотят использовать их весной и летом для патрулирования реки.

После условного стука Попов открыл дверь, впустил партизан и сразу же закрыл дверь снова. Романчук успокоил железнодорожника, что с немцами они не встречались и слежки за ними не было.

— А это, стало быть, ваша? — пожимая с уважением руку Зое, спросил Попов. — Храбрая девушка!

Зоя смутилась и, когда узнала, что у Матвея Захаровича в доме больная дочка, поспешила оставить командира с хозяином дома, а сама пошла познакомиться с Люсей. Дочь Матвея Захаровича уже шла на поправку, но отец, помня