Лето в Российской империи - Женя Гравис Страница 16

– Как на пуговицы? Объясните!

Теперь, уже широко улыбаясь всем своим малышам, Иван Сергеевич произнес:

– Это очень просто, господа, чистой воды баловство. Проигравший партию срезает со своего костюма любую пуговицу. Самый невезучий рискует отправиться домой, придерживая брюки двумя руками!

Все засмеялись и сочли условия подходящими.

– Михаил Евгеньевич, будьте любезны, прикажите подать ножницы!

Но Рафаилович упрямо повторил:

– С вашего позволения я все-таки воздержусь.

Иван Сергеевич аккуратно взял его под локоток и повел к карточному столу:

– Разумеется, неволить вас никто не станет. Но окажите честь, посидите с нами за компанию.

Все расселись вокруг круглого стола и в ожидании уставились на картежника. Тот, распечатывая и тасуя новую колоду, произнес:

– Признаюсь вам, господа, как бы я ни любил сложные игры, в которых требуется выдержка, и расчет, и даже отменная память, но самой увлекательной я все-таки считаю простую игру «В дурака»[8]. В ней все просто, все равны. И почти не бывает случайностей, а значит, победа зависит вовсе не от судьбы или благоволения фортуны, а от самого человека. Предлагаю с нее и начать!

Поклевский раздал карты, обходя сидящего рядом с ним все еще насупленного банкира.

Игра началась и шла вроде как совсем обычно, только Иван Сергеевич держал свои карты так, чтобы они были видны Рафаиловичу. Первым остался «в дураках» адвокат Зарудный. Лев Юрьевич так искренне расстроился и так не хотел срезать пуговицу со своего щегольского костюма, что изрядно повеселил этим остальных.

На этой волне второй кон получился азартнее. Всем было интересно, кому выпадет следующему пуговицу срезать? Рафаилович по-прежнему держался вне игры, но в карты своего соседа смотрел внимательнее, временами пытаясь подсказывать. Банкир и сам не заметил, как вовлекся и переживал за карты Ивана Сергеевича, как за свои. И когда тот очень глупо сбросил козырного туза, не удержался и воскликнул:

– Да что же вы творите? Как можно? У вас же дама была!

Поклевский, который благодаря своей ошибке остался «в дураках», виновато улыбнулся:

– Бывает и на старуху проруха. Просчитался я.

Рафаилович вскипел:

– Какой же вы профессионал, коли на ровном месте ошибаетесь! Так не годится! Проиграли вот из-за вас! Срезайте пуговицу! Ошибаетесь – извольте расплатиться! А мне впредь отдельно сдавайте!

Иван Сергеевич покорно срезал пуговицу, делая вид, что не слышал заветного «проиграли», и миролюбиво раздал карты – теперь уже на всех мужчин за столом.

В следующем коне Рафаилович сражался горячее остальных. Он подскакивал от нетерпения, бил с размаху картой о стол и, когда первым сдал все карты, даже станцевал весьма короткий, но убедительно победный танец.

Тихон в своем убежище тянул шею изо всех сил, чтобы не упустить ни единой детали. Не каждый день удается лицезреть работу такого мастера. Бедняга Рафаилович и не подозревает, что только что стал демонстрацией умения Поклевского вовлекать в игру сомневающихся. Тихону было прекрасно видно, как на третьем кону Иван Сергеевич помогал банкиру выигрывать, оберегая его ходы и подкидывая соперникам сложные карты. Если бы игра шла на деньги, уже в следующей игре окрыленный удачей Рафаилович начал бы делать рисковые ставки. Тихон это понимал, и князь, судя по довольной блуждающей улыбке, тоже.

Спустя пару часов адвокат Зарудный, срезая седьмую пуговицу со своего костюма, взмолился о пощаде:

– Господа, прошу вас, давайте прекратим игру! Вас это веселит, но у меня осталась единственная пуговица на брюках. Умоляю, сохраните мою честь, остановитесь!

Все засмеялись, а князь неожиданно поддержал несчастного:

– И правда, господа, мы довольно потешили удачу. Лев Юрьевич, вот вам утешительный приз. Вы сможете купить на него целый сундук пуговиц!

И князь протянул господину Зарудному золотой империал[9].

Все уважительно загудели. А князь нетерпеливо продолжил:

– Господа, идемте же на диваны, я приготовил для вас еще один сюрприз.

Все переместились в восточную гостиную. Лакей вынес напитки и сигары.

– Мне кажется, весьма символично, что сегодня, в вечер карточных игр, я хочу угостить вас сигарами, которые я привез из Монте-Карло. Обожаю это место! Дух игры, роскоши и некоторого безумства, которое не может не присутствовать в казино! Но, должен вам сказать, Ялта ничуть не хуже. Она еще юна, наивна, но, помяните мое слово, однажды она заиграет всеми красками и затмит французское побережье! Угощайтесь, господа, вкусите же дух Монте-Карло!

Все расселись по низким диванам, расслабленно, неспешно закурили. И вдруг в гостиной раздался выстрел, потом еще один, еще и еще.

Тихон припал к окошку. «Стреляли» сигары. Загораясь, сигара издавала страшный звук. Господа вскакивали, с криками откидывали от себя «взорвавшиеся» сигары, испуганно оглядывались вокруг.

Князь хохотал, как ребенок:

– Это хлопушки, господа! Хлопушки! Не волнуйтесь, они безопасны! Но видели бы вы свои лица…

Тихон нахмурился. Отвратительная шутка[10].

Господа, слегка оправившись от шока, еще стыдясь за свой испуг, толпились в центре гостиной, разглядывали сигары и бравировали друг перед другом предположениями, что за вещество могло давать такой ужасный звук. Они стояли так, что не могли видеть то, что сверху открывалось Тихону. Банкир Рафаилович, у которого так же, как у других, перед лицом «взорвалась» сигара, вдруг сморщился, будто от боли, схватился за грудь и принялся сползать по дивану. Он хватал ртом воздух и не мог даже захрипеть. Тихон, опасаясь за жизнь пожилого банкира, не выдержал и крикнул:

– Господа, Рафаиловичу плохо!

Все обернулись к банкиру, засуетились, никто даже не задался вопросом, откуда прозвучал голос. Только князь бросил на решетку недобрый взгляд, но Тихона в этот момент совсем не беспокоило его неудовольствие.

Мужчины сгрудились у скрючившегося на диване Рафаиловича, тот стремительно бледнел и напрягался, будто пытался пересилить боль. Но буквально через минуту вдруг обмяк.

– Господин Рафаилович? – неловко позвал его винодел.

Князь приблизился и приложил палец к сонной артерии пожилого банкира, постоял так пару секунд.

– Он умер, господа, – равнодушным голосом объявил князь.

Рефлекторный шаг назад – первое, что делают люди, осознавая, что перед ними мертвец. Все отодвинулись, и только князь достал носовой платок и тщательно вытер палец, которым только что прикасался к банкиру. Лицо князя было недовольным, будто Рафаилович испортил ему вечер.

– Полагаю, надо звать полицию, – со вздохом произнес адвокат Зарудный.

Поклевский откашлялся. Все обернулись.

– По некоторым причинам, господа, я предпочел бы не встречаться с полицией. Посему откланяюсь. Буду премного благодарен, если вы не станете упоминать о моем присутствии на этом вечере!

И он удалился под растерянное молчание остальных. Тихон видел, как Иван Сергеевич спрятал в карман свою сигару и, проходя мимо карточного стола, одним движением отставил один стул