Черный автобус. Мистика Ленинграда - Сергей Седов Страница 15

На улице было темно и холодно. Ночь и туман. Неприятный влажный воздух врезался в кожу, заставляя Мишу кутаться в старенькое пальто еще сильнее. Он огляделся. На улице никого не было. Он стоял возле старого забора с кованой оградой и большими воротами. Это была осыпавшаяся входная арка Смоленского лютеранского кладбища, которое уже давно не функционировало. Вдруг откуда-то со стороны реки Смоленки к нему направился озирающийся по сторонам мужчина. Он точно шел к нему. Мише не было страшно, он откуда-то точно знал, что этот незнакомый мужчина не желает ему зла. Однако какое-то внутреннее напряжение все равно забило тревогу. Здесь есть какая-то опасность – он чувствовал это. Здесь, на этой ночной улице, возле реки и моста, ведущего к кладбищу. Но что это за опасность, чего он боится? Вскоре мужчина перешел дорогу, и его шаги зазвучали вблизи от Миши, раздаваясь эхом в ночной тишине. Пожилое лицо мужчины почему-то показалось Мише знакомым. Седой, худощавый, с небрежной запущенной щетиной и испуганно озирающийся по сторонам незнакомец подошел ближе, аккуратно взял мальчика за локоть и произнес:

– Мишенька, время пришло. Тебе нужно быть храбрым!

– Что, простите?

– Не бойся, главное – не бояться, как бы страшно тебе ни было!

– Я не понимаю…

– Это сложно, я понимаю, мне тоже страшно, но он питается страхом, поэтому бояться нельзя, иначе он станет сильнее!

– Кто он?

– Они будут молчать, они всегда молчат, такова природа человека, но очень многие о нем знают.

– О ком о нем?

– Слушай, не перебивай, Миша. Он уже рядом, он очень близко, у тебя не так много времени, а ты еще так молод…

Мише стало страшно. Он стоял с открытым ртом не в силах даже шелохнуться и внимательно смотрел на незнакомца, который заразил его своим страхом. Кто этот человек? Что ему нужно? Почему он так напуган?

– Миша, он уже совсем близко! – Незнакомец с опаской обернулся в сторону реки. – У тебя мало времени, у тебя нет шанса на ошибку, Миша!

– Что? Я не понимаю, что нужно сделать?

– Он здесь, беги, Миша, беги! – закричал незнакомец и оттолкнул мальчика от себя. Миша едва не упал, но удержавшись на ногах, все же не ринулся бежать, а посмотрел в ту сторону, куда с таким страхом смотрел незнакомец. В глубине тумана, где-то на просторах пустынной набережной реки Смоленки загорелись две ярко-желтые фары и зазвучал гул двигателя. Миша не мог поверить: это же тот самый звук, что он слышал во дворах!

– Беги, Миша! Что ты встал столбом? Ты должен выжить, чтобы остановить его, у тебя нет шанса на ошибку, у тебя нет никакого морального права умереть! Беги!

Все еще не веря своим глазам, мальчик попятился назад. Из тумана на набережную выехал старый черный автобус с огромным носом и какой-то угловатой, даже чем-то напоминающей гроб, формой корпуса. Светя своими фарами, словно прожекторами, он неистово зарычал и как-то неуклюже, поскрипывая всем корпусом, начал набирать скорость. Незнакомец изо всех сил уперся руками в грудь Миши и начал его толкать:

– Беги, Миша! Он уже близко! Ты что, не видишь? Ты же все понимаешь, беги!

Миша аккуратно начал переставлять ногами, готовясь уже развернуться и побежать, как вдруг автобус резко развернулся на перекрестке, свернув с набережной на мост, ведущий к кладбищу. Громко заскрипев тормозами и наклонившись вбок, едва не опрокинувшись, автобус зарычал сильнее прежнего, выжимая из своего старого карбюраторного двигателя максимум ярости. Поняв, что автобус несется прямо на них, Миша сразу же развернулся и побежал вдоль кладбища.

– Беги, Миша, беги! Не останавливайся, он уже рядом!

Не оглядываясь, Миша добежал до края кладбища и свернул в узкий переулок, но тут же услышал лязг металла и удар позади себя. На долю секунды любопытство взяло вверх, и Миша оглянулся: незнакомец с разорванными в области колен брюками и следами крови, поднимался из лужи. Взглянув на Мишу, он вновь закричал:

– Беги, он уже близко, слышишь, не останавливайся!

Вслед за ним с очередным ударом и снопом искр в узкий переулок ворвался черный покореженный автобус. Застряв между старинной каменной оградой древнего кладбища и бетонным забором соседствующих складских помещений, автобус зарычал еще сильнее и с мерзким звуком металлического скрежета двинулся вперед. Сгребая на своем пути все мусорные контейнеры и брошенные ящики со складов, автобус начал набирать скорость. Миша развернулся и побежал. Теперь он не оглядывался. Все силы организма были направленны только на одно: бежать, бежать как можно быстрее!

– Беги, Миша, не останавливайся, беги, он уже рядом!

Гул мотора звучал все ближе и ближе. Еще несколько секунд – и он догонит. Заметив в стальной двухметровой ограде старинного кладбища небольшой проход, Миша тут же устремился к нему. Как только он проскочил между покосившимися коваными столбами, за его спиной тут же прозвучал сильнейший удар, от которого заложило в ушах. Вслед за ударом раздался душераздирающий крик незнакомца. Оказавшись вновь не в силах удержаться, Миша оглянулся. В ночной темноте было видно лишь, как черный автобус врезался в стальную кладбищенскую ограду. Но после секундной паузы он начал таранить ее раз за разом с такой частотой, словно это была не старенькая неповоротливая машина, а шизофреник, который бился головой об стол в припадке. Из-под автобуса доносился крик пожилого мужчины:

– Беги, Миша, беги, он уже совсем рядом!

Миша попятился назад, пытаясь закричать, но его голос предательски исчез. Зацепившись за каменный крест на одном из надгробий, Миша повалился на могилу. В этот момент стальная ограда кладбища не выдержала и с лязгом повалилась на землю. Медленно продвигаясь по ней, ревя словно танк и переваливаясь с бока на бок, словно шхуна, автобус начал заезжать на кладбище. Миша закричал. На этот раз голос его не подвел и прорвался наружу.

В ужасе Миша вскочил с кровати и скинул одеяло. Сердце бешено колотилось. В комнате царила тишина. Осознав, что это был всего лишь сон, Миша подошел к окну и выглянул во двор. Тишина. Где-то в небе ярко светила луна. Со стороны Малого проспекта раздавался редкий автомобильный гул. Присев на стул возле письменного стола, Миша включил лампу. Совершенно потерянный в своих мыслях и эмоциональных переживаниях, он так и сидел, пока не начал проваливаться в сон, сидя на стуле. Решив все же лечь обратно в постель,