За гранью закона. Тайна мертвых близнецов - Наталья Игоревна Романова Страница 12

маме помочь. Она станет такой, как была, и мы все вместе опять жить будем… Я спросил, конечно, что это за средство такое волшебное, что из психички обратно в нормального человека возвращает, но Соня заявила, что не может пока рассказать, боится, что не получится. А потом ее на кладбище нашли, так же, как и Лизу, – Пронин прикрыл глаза. – Не было у Сони никаких контактов и быть не могло. Она в школу только ходила да в храм с матерью. Мать ей все запрещала. Я Соне единственное, что телефон купил, чтоб хоть как-то общаться с ней, а Ане запретил его забирать, пригрозил судом даже… Я знал, что Соне тяжело было с сумасшедшей матерью. И в школе ее из-за матери гнобили, а она все твердила, что ничего, терпимо. А потом вообще повеселела, сказала, что все скоро наладится. Я-то думал, что из-за переезда, а она вон что… почему Соня мне не позвонила? Она ведь могла… – мужчина тяжело вздохнул и повертел пустой стакан в руке.

– Мы телефон при девочке не обнаружили, – тихо заметил Максим, делая пометку в блокноте – «найти телефон».

– Он должен был быть при ней. Соня с ним не расставалась. Боялась, что мать выбросит. Если при ней телефона не было, тогда… я даже понятия не имею, где он может быть… – Пронин потянулся к одному из фото и грустно уставился на него. – Была полная счастливая семья, а теперь… теперь никого… – прошептал он, – Лиза ведь тоже… – тут он запнулся и, вздохнув, добавил, – Лиза тоже на кладбище это сделала. Назло матери на могиле тещи. Я тогда, знаете, подумал, что сейчас Аня очнется, придет в себя, но нет, стало только хуже.

– Правильно ли я понимаю, – заявление Пронина о сестре девушке его крайне озадачило, – два года назад ваша вторая дочь тоже на кладбище свела счеты с жизнью?

Пронин лишь кивнул в ответ, все еще не отрываясь от фотографии в рамке.

– Как звали вашу тещу? – аккуратно спросил Максим, подозревая, что уже знает ответ. Пронин удивленно поднял на него глаза.

– Елизавета Павловна, – растерянно отозвался он, – какое это имеет значение?

– Может, и никакого, – пробормотал Максим, делая сразу две пометки в блокноте. – Скажите, а кого вы имели в виду, когда сказали, что ваша жена встретила эту тварь? – припомнив детали, уточнил Максим.

– Аркадия Ильинична, фамилия я не знаю. Она вроде при храме служила кем-то. Именно она и подсадила Аню на религию, – отозвался Пронин, – Аня о ней почти ничего не говорила, но несколько раз я встречал эту старую кошелку у нас дома, а когда Лиза погибла Аня перестала ее упоминать.

Максим так на всякий случай записал все что знал Пронин о знакомой его жены и откланялся.

От Пронина он двинулся в отдел. Нужно было уточнить про телефон, точно ли его не обнаружили при погибшей девушке, и поискать дело о самоубийстве Лизы Прониной.

Битых два часа Максим лазил по архиву, пока не наткнулся на дело о смерти первой девочки из семьи Прониных в отделе… краж. Глянув на фамилию следователя, Максим тут же понял, почему дело оказалось именно здесь. Вел его Пенатов Анатолий Семенович, вышедший на пенсию как раз-таки два года назад. Максиму не в чем было винить Пенатова. Тому уже давно прогулы на кладбище ставили, хорошо, что дело вообще нашлось.

Однако погрузиться в скупые сведения по делу не удалось. Зазвонил телефон. Звонившим оказался, как ни странно, сторож Александр, внезапно сообщивший, что в комнате Сони Прониной он обнаружил телефон и блокнот. Максим немедленно пригласил его в отдел и, захватив с собой папку с делом о самоубийстве Прониной Лизы, отправился выписывать пропуск.

– Как вы это обнаружили? – уже через двадцать минут спрашивал Максим у сторожа.

– После вашего скоропостижного ухода из квартиры Анны Прониной, – с некоторой иронией в голосе заявил сторож, – мне пришлось вызывать бригаду. Психиатрическую. Пока ожидал помощь, вышел в соседнюю комнату, присел на кровать, а из-под нее вывалилась коробка. Все. Как только приехали врачи, я вам позвонил.

– Понятно, – кивнул Максим и, заполнив протокол изъятия вещественного доказательства, пододвинул его сторожу для ознакомления и подписи. – Благодарю за содействие следствию и больше не задерживаю, – добавил он, убирая протокол в папку, – на выходе сдайте, пожалуйста, пропуск дежурному. В следующий раз если вывалится вещдок, не нужно его хватать самостоятельно, дождитесь следственной группы, – сухо добавил он.

Сторож кивнул и удалился восвояси.

Телефон девочки Максим сразу же отдал на экспертизу в технический отдел. Молодой айтишник Валера мог взломать, по его словам, даже базы Пентагона, а уж мобилку какой-то «малявки» так и вообще, что два пальца… в общем, с непринужденной легкостью. С блокнотом вышло еще проще, после проверки на отпечатки, которые принадлежали только бывшей хозяйке, Максим принялся с вниманием его листать. Это оказался дневник. Записи в нем были в виде заметок. Жизнь девушки состояла из бесконечных молитв и посещений храма, никаких упоминаний о друзьях-подругах и увлечениях. Однако в середине крайне мрачного повествования появляется кое-что любопытное. Девушка свела знакомство с неким «светлым Ангелом», который «обещает помочь маме вернуть Лизу и все снова будет, как раньше». Очень жаль, что девушка не назвала в своем дневнике имя, фамилию и паспортные данные этого самого «Ангела». Имелось лишь общее описание, да указание на то, что «Ангела» этого Соня Пронина встретила там, «где много мертвых». А где у нас много мертвых? Разве что в морге или же…на кладбище. Дальше Соня описывала свои чувства к «Ангелу»: «…мой сильный и такой умный Ангел, любит меня всем сердцем… Мы видимся каждый день…Стоит только заглянуть в храм и вот мы уже рядышком…Ангел обязательно вернет Лизу, и маму, в следующее полнолуние…точно все получится…и все мы будем вместе, как раньше…Я не испугаюсь, я приду на этот раз и сделаю все как надо» Максим захлопнул тетрадь, сложил ее в полиэтиленовый пакет и, схватив со стула куртку, пулей выскочил из кабинета.

***

– Мне нужен Смолянинов Александр Евгеньевич, – обратился Максим к чистенькой маленькой старушке, сидящей в церковной лавке за прилавком.

– А вам он по какому вопросу? – живо поинтересовалась она, с любопытством разглядывая Максима. Максим предъявил удостоверение.

– Я из полиции, – добавил он.

– Ой, это вы из-за покойницы,