Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина Страница 8

После того, как погиб Руслан, ко мне приближался только Иман, но будущий муж не вызывает ничего, кроме отвращения. А этот полковник такой сильный, такой мужественный. И он тоже Багров.

Багров поворачивает ключ в зажигании, и его внедорожник срывается с места. Мы несемся по трассе, а я мысленно молюсь о том, чтобы Иман Босов не заметил меня в машине.

По обочинам мелькает пожухлая и местами зеленая трава. Повсюду возвышаются горные вершины. Величественное зрелище.

Машина несется в сторону Махачкалы, и я напрягаюсь. Как я могла довериться незнакомому мужчине? Села в его машину, и теперь неизвестно, куда меня везут!

Спустя пятнадцать минут становится окончательно понятно, что мы едем в Махачкалу. Я нервничаю. Ерзаю на сиденье. Как же давно я здесь не была!

В ранний час центральные улицы пусты.

Мелькают вывески кофеен. Чем ближе к набережной, тем их больше. Наверное, Махачкала — столица кофеен. А вот алкоголя у нас нет. Не принято.

Багров сворачивает на парковку и останавливает машину.

— Приехали, — поворачивается ко мне. — Можно отстегнуться.

Пронизываю его недоверчивым взглядом и медленно нажимаю на замок, который удерживает ремень. Выбираюсь из машины и ловлю себя на мысли, что в последний раз была здесь три года назад.

Несмотря на плотные облака, вокруг красиво. Дорожки в парке сыроваты, да и в воздухе стоит пронзительная сырость. Она забирается под одежду и расползается по коже мурашками. Воздух здесь пахнет морем. Неудивительно — ведь до него рукой подать. Через пару кварталов в плотном тумане скрывается Каспий. Сюда меня привозил Руслан… Вспоминаю нашу прогулку по бесконечному песчаному берегу, поцелуи украдкой, тот номер в неприметном отеле, где я отдала ему свою невинность. Как же ярко, как остро встают картины перед глазами!

— Идете? — полковник запахивает дубленку посильнее, внимательно смотрит на меня.

Я быстро киваю и иду рядом с ним по аллее. Воспоминания, смешанные с болью утраты, гоню нещадно прочь.

В конце аллеи стоит двухэтажное строение. Широкая терраса украшена гирляндами. У входа мерцают яркими огнями две небольших ели. Вывеска «Каспий» и столики на террасе говорят о том, что мы пришли в небольшой ресторанчик.

Багров смело открывает дверь. Несмотря на раннее утро, хозяин заведения стоит за большой деревянной стойкой.

— Багров! А я думал, ты шутишь, когда получил от тебя сообщение, что ты едешь на завтрак, — завидев гостя, радуется он.

— Привет, Мурад. — Багров крепко жмет протянутую ему руку. — Нам бы позавтракать.

Тот, кого назвали Мурадом, с любопытством посматривает на меня, понимающе кивает. Его любопытство мне понятно. У нас не принято гулять по набережной без семьи.

— Занимайте столик наверху, сейчас все принесу! — обещает нам, и его круглое лицо расплывается в улыбке.

Багров указывает мне на узкую лестницу в углу. Она ведет на второй этаж. Я робко поднимаюсь за ним следом.

Верхняя терраса не большая, но уютная. Здесь есть диванчики, а из панорамных окон открывается вид на Каспийское море. Сейчас оно именно такое, как я люблю — пронзительно серое, утонувшее в плотном тумане.

Занимаю место у окна, снимаю с плеча сумку, кладу ее рядом с собой.

Багров садится напротив меня. Хозяин заведения хлопочет вокруг нас. Понятно, что полковник — его давний друг.

— Сейчас будет яичница и выпечка с сыром. У нас бесподобные чуду! М-м-м-м, пальчики оближешь, — нахваливает свою стряпню хозяин заведения.

Ставит перед нами чайник с ароматным чаем, две чашки, и мы снова остаемся наедине.

— Зачем вы завезли меня так далеко? О чем хотели спросить? — интересуюсь осторожно.

Глава 6. Ева

— Зачем вы завезли меня так далеко? О чем хотели спросить? — интересуюсь осторожно. У меня такое чувство, будто я хожу по краю пропасти, дно которой устелено тем самым туманом, что накрыл море у берега. Один неверный шаг — и я сорвусь в неизвестность.

Багров откидывается назад, с интересом посматривает на меня.

— Мне не хотелось разговаривать на той заправке. У вашего отчима повсюду глаза и уши. А я ищу всех, кто был близко знаком с моим братом. Три года назад его убили. Вы знали Руслана Багрова, Ева?

Полковник смотрит на меня прямо, в упор. Сердце в один миг сгорает до пепла. Значит, правда. Брат.

— Знала, — неопределенно отвожу взгляд.

— Как это произошло? — его взгляд становится колючим, и я понимаю: для полковника я враг. Для него здесь все враги.

Пожимаю плечами. Глаза застилают слёзы. Мне больно ворошить прошлое.

— Подъехали на машине без номеров и расстреляли в упор. Он один был в своем авто, — пытаюсь ровно дышать, но получается плохо — с эмоциями не справляюсь. — Простите, мне слишком тяжело это вспоминать. Да и я вам ничего особенного не скажу. Меня не было на месте преступления, я была на смене.

— Вы знаете, кто его убил? — Взгляд Багрова прямой, он будто расстреливает в упор.

Неопределенно трясу головой.

— Нет, не знаю. Мне не докладывали. Дело очень быстро замяли. Понимаете, здесь никто не будет рисковать из-за чужака, который перешел дорогу…

Багров берет чайник, наливает мне полную чашку горячего чая на травах.

— Кому он перешел дорогу, Ева?

Отворачиваюсь к окну. Рассматриваю деревья, и никак не могу взять себя в руки. Горло давит спазмом, мне не хватает воздуха.

— Я не знаю.

На самом деле, я догадываюсь, кому он перешел дорогу, но не хочу об этом говорить. Слишком опасно болтать лишнее незнакомцу, который по другую сторону баррикад. Пусть он даже и родной брат Руслана.

— Вы с Русланом встречались? — летит следующий вопрос.

Вздрагиваю, как от пощечины. Нет, ну насколько же беспардонен этот человек! Разве можно вот так задавать вопросы?!

— Можно и так сказать, — рассматриваю свои руки. Желание одно — сорваться с места и бежать от его пытливого взгляда и жестоких вопросов.

— Недолго совсем. Всего-то пару месяцев, — продолжаю неловко.

Поднимаю на него смелый взгляд. Это все же допрос?

— Я нашел ваши фотографии. Мой брат имел неосторожность с вами связаться, и я пытаюсь понять, какую роль вы сыграли в том преступлении.

Глаза новой волной обжигают слёзы. Какую роль?! Я его любила, вот какую роль! На меня каждое утро его глазами смотрит сын! — хочу кричать гневно, но вместо этого отвожу взгляд.

— Я его любила. — Произношу тихо. — Его смерть была для