Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова Страница 5

— Заберите это, — брезгливым жестом указал Валечка на мясо.

— Вам не понравилось? — уточнила девушка, откровенно расстраиваясь.

— Нет. Не понравилось. Заберите. И несите уже десерт.

Последние слова он произнес сварливым, неприятным голосом. И Вероника снова подумала, что он стал старым и нудным. И в свете этих выводов весьма странно, что он завел отношения с молоденькой девчонкой. Станет она терпеть его брюзгливые старческие выкрутасы?

Хотя…

За те деньги, которые он решил вложить в нее, станет. И еще как станет. И руки его морщинистые в пигментных пятнах станет целовать, и…

— Что с тобой, Валечка?

Он смотрел прямо на нее жестко, даже зло. Официантка к тому времени уже забрала его тарелки, стряхнула крошки со стола и поменяла салфетку. Валечка ждал десерт. И попутно сверлил Веронику взглядом, от которого ей мгновенно сделалось холодно и страшно.

Вот сейчас, сейчас он объявит, что бросает ее! Взгляд был именно таким — обещающим неприятности. И все ее усилия пошли прахом. Нечего было и затевать этот дурацкий ужин. У нее голова разболелась от громкой музыки и постоянного эмоционального напряжения. Валечке еда не понравилась, и теперь он станет срываться именно на ней — на своей жене. Наговорит всякого, а то и о разводе объявит.

— Ты… — прошипел он довольно громко.

— Да, дорогой?

— Ты это сделала? — Шипение мужа стало слабее.

— В смысле?

Вероника наморщила лоб, пытаясь понять, что он имеет в виду. Жалкая улыбка, а она была уверена, что улыбка выглядит именно жалкой, кривила ее рот.

— Ты, сука, это сделала? — едва слышно произнес Валечка.

И следом голова его с грохотом упала на стол, упираясь лбом в свежую салфетку. Тело несколько раз конвульсивно дернулось и затихло. Кажется, все головы в зале повернулись в их сторону. И стало оглушительно тихо. Лишь откуда-то издалека доносился приглушенный смех и звон посуды — видимо, с кухни.

— Валя! — судорожно сглатывая, позвала его Вероника. — Валя!

Муж не шевелился. Правая рука, крепко сжимающая салфетку, лежала на столе. Пальцы левой руки с силой стиснули лацкан пиджака. Медленно поднявшись, подобрав подол длинного вечернего платья, Вероника на негнущихся ногах пошла к мужу. Остановилась возле его стула, наклонилась к нему и тут же в страхе отшатнулась. Прямо на нее смотрел Валечкин левый глаз — пустой, остекленевший.

— Валя! — толкнула его в плечо Вероника. — Валя, что с тобой?!

Он не шевельнулся, не отозвался, не моргнул.

— Помогите! — крикнула она, беспомощно озираясь. — Помогите кто-нибудь!

И тут как по приказу все вокруг нее задвигалось и загремело. Подбежали какие-то люди, начали ее оттаскивать от мужа. И она была им за это крайне признательна. Ей стало очень страшно. Зубы стучали, плечи тряслись от странного озноба.

— Вам есть кому позвонить? — глядя на нее с сочувствием, поинтересовался один из посетителей ресторана.

Вероника не к месту вспомнила, что он танцевал со своей спутницей рядом с ними. Девушка жалась к нему очень откровенно. Они с Валей танцевали, соблюдая все правила этикета, а вот эта пара…

Господи! Еще несколько минут назад они с Валечкой танцевали, и вдруг ему сделалось плохо! Его голова упала на стол, а взгляд сделался странно стеклянным.

— Что с ним?! — удалось ей спросить с третьей попытки, зубы стучали друг о друга. — Что с моим мужем?

— Кажется… Кажется, он умер, — нисколько не щадя ее, ответил мужчина.

— Не-ет! — отшатнулась от него Вероника. — Что за чушь! Ему просто плохо! Нужно вызвать скорую! Немедленно!

— Вызвали, — погладил он ее по голой руке. — Они уже подъезжают. И полиция тоже.

— Полиция зачем? Разве Валечка что-то нарушил? — спросила она слабым жалобным голоском. — Мы просто ужинали и… Господи, он правда умер?!

— Правда, — продолжая быть безжалостным, честно ответил мужчина. — И вам надо это принять.

Она минуту смотрела на симпатичного бессердечного человека, а потом всё померкло.

Глава 4

— Ты как? — Панкратова, сидевшая за рулем его машины, покосилась на него недобро. — Готов?

Он вяло пожал плечами. И полез в отделение для перчаток за одеколоном. Несколько раз пшикнул на шею, разбавляя табачную вонь старого бара, расположенного в подвале его дома. Один раз пшикнул в рот.

— Офигеть как ароматно, — поморщилась Панкратова брезгливо. — Ты бы одеколон какой-нибудь подороже купил, что ли. Издохнуть же можно, если не от твоего перегара, так от твоего парфюма.

— Имею полное право вонять перегаром, Оленька. — Дима Воинов широко зевнул, подумал и еще раз пшикнул в рот одеколоном. — У меня законный выходной. И то, что ты меня выдернула с отдыха…

— Охрененный отдых, майор! Торчать в подвале в сизом дыму в обществе алкашей, — возмущенно заметила она.

— Это не подвал, во-первых, а бар. Там привычно и уютно. Да, курят. Но это бар для курящих. И там очень вкусно готовят. И я был в обществе не алкашей, а своих приятелей, — возразил Воинов, подняв вверх правый указательный палец. — А ты меня дернула. Зачем?

— Затем что у нас происшествие. Я дежурная по отделу.

— И дежурила бы себе на здоровье. С кем, напомни, ты сегодня дежуришь? С Ароматным?

— С ним.

— И что пошло не так? Он выпачкал манжеты своей белоснежной рубашки и помчался домой переодеваться?

— Почти угадал, майор, — усмехнулась Оля. — Он пролил на себя кофе. И да, поехал домой переодеваться.

— Твою дивизию, а! — вытаращился на нее Воинов. — Ты серьезно?! Из-за этого хрустящего воротничка ты испортила мне единственный выходной? Я на тебя рапорт напишу, Панкратова! И на тебя, и на капитана Ароматного!

Вообще-то, капитан был никаким не Ароматным. Звался он Ромой, фамилия его была Танин. Был он неприлично хорош собой, до невозможного аккуратен и, не в пример Диме, пользовался только дорогим парфюмом. И однажды, заглянув к ним в кабинет на кофе с домашним Олиным печеньем, кто-то из коллег поинтересовался:

— Кто это тут у вас такой ароматный?

— Это Рома, — похвалила коллегу Оля.

— А, Рома! — усмехнулся тот, кто любил дармовой кофе. — Просто Рома Ароматный какой-то у вас получается!

И пошло-поехало. Иногда даже полковник на совещании называл его так. Рома поначалу психовал, потом смирился…

Оля припарковала машину возле ресторана. Полезла в карман, вытащила два кубика жевательной резинки, вложила ему в ладонь.

— На вот, зажуй свое удовольствие.

Воинов послушно закинул жвачку в рот, принялся интенсивно жевать. Через пару минут он уже входил следом за Олей в обеденный зал дорогого ресторана.

Зал просторный. Портьеры бархатные. Стеклянные цветочные горшки с подсветкой. Под потолком сияли все до единой люстры, заливая зал ярким, ослепительным светом. Зайдя с уличной темноты, Воинов долго пытался проморгаться, заслезились глаза. Когда зрение вернулось, он