Загадочное происшествие в Мидлшире - Дарья Эпштейн Страница 44

Земля тосковала по хозяину. Нет, не по лорду Диглби. По настоящему, древнему хозяину, который следил за ней и был всегда. Мидлширский сад и мидлширский лес не представляли себя без него. И сейчас им было плохо.

Старый садовник снял перчатку и погладил шершавой ладонью ствол сирени. Сегодня он снова был у Эймоса и проверил, в порядке ли шина и не сбили ли ее любопытные лесные звери. Ему показалось, что лесовик обрадовался его приходу.

— Он поправится, ребята, — сказал садовник вслух, обращаясь ко всему саду сразу. — Он обязательно поправится. Или я не Гас Бушби.

Анжела чуть подалась назад. Ее сердце застучало быстрее. Она покосилась на Сьюзан, но та невозмутимо раскладывала омлет по тарелкам. Джо смотрел на нее чистыми глазами и улыбался.

— У этого Эймоса есть мама и папа? — спросила Анжела, стараясь, чтобы голос не звучал напряженно.

— Конечно, есть, — ответил Джо. — Только сейчас они деревья. Лесные духи всегда становятся деревьями, когда долго спят. Но этих нельзя будить. В них попала молния, и им будет очень больно. Дедушка и я их лечим.

— Лечите? — повторила Анжела. — Лесных духов?

Джо кивнул:

— Ну да, не бросать же их? Если кто и может их вылечить, то только дедушка. Ну и я, потому что я тоже Бушби.

— Понятно, — сказала Анжела, которая не поняла решительно ничего. — А Эймос — тоже лесной дух? Или он обычный мальчик?

Джо посмотрел на нее, как будто она сморозила глупость.

— Конечно же, он лесной дух! Если мама и папа — духи, кем еще он может быть? Хотите я вам его покажу?

— Ну давай, — согласилась Анжела.

Джо умчался наверх и тут же вернулся с карандашным рисунком. С него улыбался смуглый мальчишка в коричневом пуховике. Вместо волос на его голове росли ветки и листья, а улыбка была такой широкой, что могла вместить двойной комплект зубов. Внизу каллиграфически было выведено имя. «Эймос».

— Он… выглядит милым, — сказала Анжела и вернула рисунок Джо.

Но мальчик нахмурился.

— Он не милый. Он просто такой, какой есть. И мой лучший друг!

— Ясно. Это здорово, когда у тебя в друзьях лесной дух, — сказала детектив.

Она снова взглянула на Сьюзан, и та ободряюще улыбнулась, заметив растерянность в ее глазах.

— Ладно, маленькое радио, пора за стол! — сказала Сьюзан. — Омлет совсем остынет. Можете поболтать об Эймосе за едой.

— Ура! Я понесу гренки.

Джо схватил тарелку и умчался в гостиную, за большой стол. Анжела и Сьюзан остались одни. Детектив заговорила, тщательно подбирая слова.

— Вы были правы, я озадачена, — призналась Анжела.

— О, это нормально, — сказала Сьюзан, подхватывая тарелки с омлетом. — Эймос появился почти сразу, как мы сюда переехали. Сначала нас это здорово напугало, но потом мы к нему привыкли. Сейчас Джо освоился в школе, и у него появились другие друзья, но Эймос все равно остался. Мы больше не беспокоимся по этому поводу. Он стимулирует интерес Джо к естественным наукам.

Анжела взяла третью тарелку.

— Не каждая мать поступила бы так, — сказала она задумчиво, а потом вдруг улыбнулась: — Знаете, Джо так горячо о нем говорил, что я почти поверила, что Эймос настоящий.

Сьюзан посмотрела на нее и улыбнулась в ответ:

— Ну, для всех, кто живет в этом доме и в замке, так оно и есть, — сказала она.

За завтраком они к этому не возвращались. Анжела живо заинтересовалась верблюдом, и Джо, усевшись на стуле задом наперед, показывал ей, как правильно держаться за горб. Когда омлет и гренки были съедены, а кофе и какао — выпиты, детектив Бригз окончательно стала просто Анжелой, а миссис Кроссби — Сьюзан, к огромному облегчению их обеих. Неприязнь, черной кляксой отравлявшая природную доброту Сьюзан, совершенно рассеялась. Сьюзан была этому искренне рада, потому что Анжела была умной и проницательной, а еще, и не в последнюю очередь — она была девушкой Виктора. Он пока не признал этого официально, но его сияющее лицо и легкая рассеянность говорили сами за себя. Дропс был ужасно разочарован. У него пропал повод поддразнивать Виктора и Сьюзан, приписывая им тайную симпатию друг к другу. Но Сьюзан была уверена, что вскоре он начнет проезжаться по поводу Анжелы.

В девять она взглянула на часы, и детектив начала прощаться. Она пообещала заглянуть еще, на этот раз неофициально, и обязательно познакомиться с верблюдом. Оставшись вдвоем, мать и сын переглянулись.

— Джо, ты был на высоте, — сказала Сьюзан.

— Конечно, мам, — серьезно ответил мальчик и вдруг хихикнул: — Ведь ты же учила меня, что нельзя врать полиции.

Они уже выходили на улицу, когда в домике садовника зазвонил телефон.

— Сьюзан, вы еще дома? — Голос Дропса звучал торжествующе. — К черту редакцию, Менди посидит на телефоне. Езжайте к психушке и прихватите с собой ключ. Они раскопали дверь.

Глава 9

Площадка, где когда-то стояла больница, походила на растревоженный муравейник. Рабочие мельтешили возле входа в туннель, где скрывалась старинная лестница. Свод укрепляли, и оттуда доносился мерный стук молотков. То и дело из туннеля появлялась чья-нибудь голова в каске и требовала принести еще опоры, доски или гвозди.

Почти весь состав редакции стоял неподалеку и напряженно ждал, когда же им позволят войти. Сам хозяин земли, хоть и изнывал от любопытства, предпочел не пропускать съемочный день, тем более что за время его болезни команда сильно выбилась из графика.

— Они залили дверные петли чем-то от ржавчины, — говорил Дропс. — Но учитывая, сколько ее не открывали, это может не сработать. Придется ломать.

— Будем надеяться, что не придется, — сказал Виктор. — Все-таки это история.

— Как вы думаете, ключ подойдет? — спросил Сонни.

Виктор поморщился:

— И ты задумался об этом только теперь?

Сьюзан просто смотрела на рабочих. Разгадка была так близко, и она ужасно волновалась. В голове выстраивались теории, одна невероятнее другой. Раньше, в редакции, Сьюзан старалась мыслить трезво и отметала все, связанное с сундуками и сокровищами. Но теперь, во всех смыслах стоя практически на пороге тайны, она с трудом отгоняла видение золотого сундука, полного сверкающих рубинов. Что еще такого важного один брат мог оставить другому?

У туннеля что-то изменилось. Теперь люди из него только выходили. Последним появился прораб и почти сразу направился к журналистам.

— Фонарики у вас есть? — спросил он вместо приветствия.