Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова Страница 43

Пока Надя просто гуляла. Смотрела на звезды и даже напевала что-то веселое.

— Это она откровенно радуется перспективе остаться одной в вашей шикарной квартире, набитой антиквариатом, — предположил его друг-адвокат.

— Как одной?! — опешил Островский.

— Ну, мамы твоей больше нет. Тебя могут посадить. Она останется там как твоя жена. Хочешь бесплатный совет?

Островский хотел. Все остальное от друга стоило ему денег.

— Разведись с ней, пока не поздно. Могу устроить за пару недель. А пока наблюдай за этой стервой, дружище. Где-нибудь да проколется. Тем более после объявления в криминальной газете.

Ссылку на объявление друг ему прислал. И Островский тем же вечером внимательно прочитал объявление. И утром позвонил, нарвался на Тройского. Смутился.

— Простите, что беспокою. Вы ведь уже все знаете от меня. Была машина, под колесами которой погибла моя мама. Был водитель, который будто бы видел что-то. И запись с видеорегистратора будто была, на которой почти ни черта не видно.

— Я смотрел эту запись, Станислав Федорович, — признался ему Тройский вполне человеческим голосом. — Там отчетливо видно, что ваша мама летит, простите, бежит с ускорением. Так, как если бы ее кто-то с силой толкнул в спину. Но того, кто мог это сделать, на записи не видно.

— Это вы к чему? — насторожился сразу Островский.

— Это я к тому, что это мог быть кто угодно.

— На меня намекаете?! — взвился мгновенно Станислав Федорович. — Я был за сотни километров от города! Этому имеются свидетели и…

— Я обо всем этом знаю тоже, — проговорил тогда Тройский раздраженно. И добавил: — С вами свяжутся…

Островский взвыл, закидывая телефон на диван. И остаток дня, до самого возвращения Нади с работы, метался по квартире как ненормальный. И решил для себя, что вот как только она войдет, он не даст ей опомниться и сразу обрушит на нее страшные вопросы, призовет к раскаянию. И даже применит силу, если понадобится.

Островский настроил диктофон на сверхчувствительную запись, увидев из окна, как Надя припарковала машину. И стал ждать ее у двери.

Поговорить не вышло. Жена зашла домой в слезах. Стоило ему открыть рот, сразу замахала на него руками и сдавленно произнесла:

— Не сейчас, милый… Не сегодня… У меня проблемы, прости…

Островский всегда считал себя умнейшим и талантливейшим человеком на свете, не без маминой подачи, конечно. Поэтому он сразу насторожился, провел параллель между тревожным состоянием жены и вышедшим в газете объявлением. И принялся ждать.

Наде кто-то без конца писал сообщения. Она сидела в гостиной в кресле, экран телефона все время от него прятала. Но Островский заметил, что каждое СМС заставляет его Надю сжиматься.

«Ей кто-то угрожает, — решил он. — Или шантажирует».

— Ужинать будешь? — поинтересовался Островский.

Надя после душа даже в кухню не пошла.

— Нет. — Она нервно облизала губы, встала с кресла. — Пойду пройдусь. После поужинаю.

— Не поздно для прогулок? — ухмыльнулся Станислав Федорович.

Диктофон исправно писал их диалог.

— Нормально. Я скоро.

Его жена ушла в спальню. Скрипнули дверцы шкафа. Через минуту она вышла в костюме для пробежки и в ветровке.

— Я скоро…

Бегать его Надя не стала. Она медленно пошла от подъезда в сторону старых дворов. Тем маршрутом сбегала его мама, чтобы умереть. Не боялась темноты и густых кустов, разросшихся по краям щербатого тротуара. Или не понимала ничего. Больна была.

Островский шел за женой по пятам, но строго держался тени. К слову, он не заметил слежки за ней. Видимо, наблюдение сняли, проводив ее до дома. А может, еще куда ребят вызвали. Как бы там ни было, их отсутствие было Островскому на руку.

Сжимая в правой руке диктофон, а левой все время трогая карман, где лежал мобильник, он осторожно ступал за Надей. Но мог бы и не остерегаться. Мог бы топать, как слон, она бы ничего не заметила. Слишком была погружена в свои мысли: шла, обхватив себя руками и низко опустив голову. И даже не замечала, что гуляет по самой неосвещенной местности их микрорайона. Сюда даже собачники не забредали. Только его мама.

В одном из дворов ей наперерез неожиданно вышел какой-то человек. Было так темно, что разобрать, кто это, мужчина или женщина, Островскому не удалось. Лишь когда человек заговорил, он понял, что женщина. Немолодая.

— Пришла? — спросила она неприятным голосом.

— Как видите, — ответила Надя тихо. — Что вам нужно? Чего вы хотите?

— Денег, конечно, — фыркнула та ей в ответ.

— Господи, каких денег? Что вы несете? Что за бред вы мне вообще писали? — Голос Нади немного окреп.

— Я писала тебе правду. О тебе и твоей покойной свекрови, — не сдавалась женщина. — Мы обе знаем, как она погибла.

— Открою вам страшную тайну, — противно хихикнула Надя. — Об этом знают десятки людей, включая полицию.

— Да, да, конечно. Только вот подробности ее гибели для многих тайна. А для нас с тобой — нет.

— Все, я ухожу. Надоели вы мне, — самоуверенно заявила Надя и повернулась, чтобы уйти.

Островскому пришлось вжаться в кусты, чтобы его не заметили. Что-то острое, какой-то сук, тут же впилось ему между лопатками, он едва не завыл.

— Никуда ты не пойдешь. Убийца! — Женщина схватила Надю за руку и с силой тряхнула. — Я видела твою свекровь. Она шла здесь в тот вечер.

— И? — Его жена резко дернула рукой, высвобождаясь. — Дальше что?

— Но она шла не одна. Рядом с другим человеком, и он не просто шел. Он вел ее туда, к трассе. К тому проулку. Она ничего не понимала, лопотала что-то. А человек вел ее и врал, что ее сын попал в беду. Что им надо торопиться, сын ждет ее. Ждет ее помощи…

Женщина сделала паузу. Островский почувствовал острый укол в сердце, но уже не от кустов. А от слов незнакомки. Четко представил себе бедную маму, подталкиваемую умелой рукой к краю пропасти. Пришлось широко открыть рот и дышать глубоко, чтобы не сорваться и не выбежать.

— Хорошо, пусть так, — уже мягче произнесла Надя. — Пусть вы видели, как какой-то человек обманом увлек мою свекровь к трассе…

— Я не только это видела, дорогуша. Я видела все! И как он довел ее до нужного места. Как дождался, пока появится фура. Как вытолкал ее на дорогу — видела. И гибель ее тоже. И мало того, я сняла все это на телефон. Вот вынес меня черт тем вечером на улицу, а! — рассмеялась женщина опасным тихим смехом. — Поругалась с дедом со своим и вышла на