В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон Страница 4

– Ты всегда мне нравилась, дорогая. Но сейчас ранишь своей прямотой. Я так понимаю, что не убедила тебя в необходимости иметь личного агента?

– Продолжай кружить. Мне и одной неплохо.

– Если что, у тебя есть мой номер.

Это могло быть и неправдой, поскольку у меня ее номера не было. Симона сама звонила мне, а не наоборот.

– Я не смогу раздобыть для тебя билет, – вклинился я в разговор. – Мой «плюс один» – это Джульетта. Не знаю, как тебя вообще пустили в автобус. Мне так жаль, что ты проделала такой долгий путь…

– Мне не нужен автобус. И ты, Эрн, не единственный клиент у меня, – фыркнула Симона. – Уайатт обо мне позаботился. – Она качнула головой в сторону платформы. – А где остальные?

Кто такой Уайатт, я не знал, хотя тон Симоны намекал, что это мое упущение. Среди авторов, указанных в программе, его имени не было. Правда, я только пролистал ее и прочитал не так уж много книг, немым укором лежавших на моем прикроватном столике. Если автор больше всего лжет, когда уверяет, что работа над романом продвигается хорошо, то вторая по величине его ложь – что он уже наполовину прочитал новую книгу своего коллеги.

Я припомнил, что в программе Австралийского фестиваля авторов детективного жанра, кроме меня, было названо еще пять писателей. По утверждению сайта АФАДЖ, их выбрали так, чтобы показать «все грани современного детектива»: три популярных писателя, работающих в жанрах судебно-медицинского детектива, психологического триллера и юридической драмы, а также литературный тяжеловес, входивший в шорт-лист Книжной премии Содружества, и главная звезда фестиваля – шотландский феномен, автор серии книг о детективе Морбанде Генри Мактавиш, о котором слышал даже я. Мне же выпала тяжкая доля выступать сразу в двух категориях: дебютанта и автора документальной прозы, поскольку моя первая книга была обозначена как мемуары о реальном преступлении. Джульетта, бывшая владелица того курортного отеля, в котором произошли прошлогодние убийства, тоже написала об этом книгу, но здесь присутствовала как мой гость. Ее книга продавалась лучше моей, и сама она, готов признать, писала лучше меня. Но Джульетта не была родственницей серийного убийцы, а на такую рекламу никто не клюнет, так что приглашения на подобные мероприятия приходили обычно мне.

Если вам покажется странным, что мы топтались на вокзале, тогда как обычно литературные фестивали проходят в библиотеке, школьном зале или в местном клубе Лиги ветеранов армии и флота, способном вместить сборище тех, кого внезапно озарило: «Черт, мы совсем забыли, что сегодня встреча с автором!», то вы совершенно правы. Но в этом юбилейном году фестиваль решили провести в «Гане», знаменитом поезде, пересекающем бескрайнюю австралийскую пустыню практически ровно посередине. Изначально это был грузовой поезд, получивший название от сокращенного словосочетания «Афганский экспресс»: в память о первых исследователях-афганцах Австралии, бороздивших на верблюдах красную пустыню задолго до появления паровозов и стальных рельсов. Чтобы глубже затолкать в головы эту мысль, на бортах вагонов нарисовали красный силуэт человека в тюрбане верхом на верблюде.

Может быть, название с эмблемой и говорило что-то о духе приключений, но времена пота на лбу и песка на зубах давно миновали. Поезд модернизировали со всей возможной роскошью и удобствами в расчете на артрозные суставы. Теперь это был всемирно известный туристический маршрут, шикарный отель на рельсах. За четыре дня и три ночи нам предстояло проехать от Дарвина до Аделаиды, с экскурсиями по девственной природе в национальном парке Нитмилук, в подземный город Кубер-Педи и Алис-Спрингс в Красном центре Австралии. Уникальное экзотическое место проведения фестиваля наполовину и определило мое согласие, ведь я никогда не смог бы позволить себе такую поездку: цены на билеты не просто поднимались до отметки в тысячу долларов, но и перепрыгивали ее с большим запасом.

Еще четверть составила надежда, что четырехдневное погружение в разговоры о литературе как-то воодушевит меня. Что муза выскочит ко мне из-за барной стойки как раз в тот момент, когда я буду чокаться бокалами с самим Генри Мактавишем, который давно уже не участвовал в публичных мероприятиях, и тут мне откроется идея нового романа. Захлебываясь от восторга, я изложу ее Генри, поскольку мы, разумеется, уже перейдем на «ты», а он поднимет бокал и скажет: «Эх, дружище, как жаль, что я сам до этого не додумался!»

Рассказывая здесь о своих глупых надеждах на эту поездку, я ощущаю такой же холодок стыда, как и от просмотра старых фотографий в социальных сетях – неужели я и в самом деле все это выложил? – и особенно стыжусь того, что приписал Мактавишу ужасно стереотипный шотландский акцент, хотя никогда не видел его. Думаю, всем понятно, что мы с Мактавишем так и не перешли на «ты». Хотя вдохновение действительно посетило меня после глотка спиртного из его фляжки, поэтому, возможно, я все-таки немного провидец.

И да, я сознаю, что назвал три четверти своих мотивов, которые были наполовину финансовыми и на четверть творческими, как справедливо заметила моя глазастая редактор. Еще она подчеркнула, что я ошибся с подсчетом писателей – сказал, что их в поезде было семеро, но все не так просто. Не забывайте, что Джульетта – тоже писатель. Я обещаю, что все исправлю. У меня всегда было туго с дробями, но, поверьте, мы доберемся и до последней четверти.

Симона все еще высматривала в толпе второго своего клиента. На платформе собралось около ста человек, но я не мог определить, кто из них писатель, да и отличить участника фестиваля от обычного туриста тоже было непросто, ведь фестивалю выделили только несколько вагонов. Работники поезда, одетые в полосатые красно-белые рубашки и флисовые жилеты с эмблемой верблюда, уже начали разводить пассажиров по разным частям платформы. Одна девушка лет двадцати, не смея поднять глаза, тяжело дыша и разглаживая свой костюм руками, словно это были два утюга, оправдывалась в чем-то перед мужчиной, видимо ее начальником, строго смотревшим на часы. Слов я не разобрал, но язык заискивающих жестов универсален.

К нам подошла проводница с планшетом.

– Каннингем, – представился я, глядя, как она водит ручкой по списку.

Симона назвала свое имя, выглядывая из-за моего плеча, и добавила:

– Это должно быть где-то под номерами «Джемини».

– Купе О три, – сказала мне женщина с планшетом. – Запомнить просто: это кислород.

– Озон, – поправил я, потому что кислород – это О два.

– Правильно, вы в О зоне, – прощебетала женщина с планшетом.

Симона за моей спиной чихнула, чтобы скрыть смешок. Женщина либо ничего не заметила, либо ей просто было не до того.

– Пэ один. Вход через О. Но предупреждаю: идти придется далеко, – объявила она Симоне и поспешила к следующей группе.