Загадочное происшествие в Мидлшире - Дарья Эпштейн Страница 39

Верблюд подошел к холму, но, вместо того чтобы привычно лечь у его подножия, решил на него подняться. Джо крепче вцепился в горб. Один раз верблюд поскользнулся в склизкой грязи, и мальчика сильно тряхнуло. Но зверь быстро выровнялся, и до вершины они добрались без происшествий. Здесь верблюд лег.

Джо спрыгнул на землю и подошел к деревьям.

— Привет, Эймос! — сказал он громко. — Я не знаю, слышишь ли ты меня или нет, но я все равно тебе все расскажу. Вот слушай. Сегодня в школе нам рассказывали про радугу…

Высоко над холмом синело полосатое от облаков небо. Деревья тянули к нему молодые листья, такие тонкие, что через них просвечивало солнце, превращая их зелень в одуванчиковую желтизну. Где-то в ветвях заливалась звонкая птица. Ее треньканье разносилось с холма далеко во все стороны и, может быть, долетало и до домика садовника, и до самого моря. Джо говорил со своим лучшим другом. Лес слушал их каждой веткой.

— Я купил это место, потому что кое-что искал. Знаешь, говорят, что у каждого человека есть свои скелеты в шкафу, так вот я пытался найти свои. В самом прямом смысле. Мне нужно это объяснить. Дело в том, что я, Стивен Си, режиссер и сценарист, на самом деле не знаю, кто я такой. И что важнее, я не знаю, чего от себя ожидать. Так получилось, что меня растила приемная семья. Несколько лет назад я решил поискать своих кровных родственников. У меня были на то свои причины, помимо любопытства. Изабелла Эрскин, которую я зову тетушкой, хотя она ей и не является, посоветовала мне оставить это и, возможно, была права. Но я очень упрям, и особенно упрям, когда сталкиваюсь с возражениями. Мне удалось выяснить, что человек, который, возможно, был моим предком, когда-то лечился в больнице Святой Димфны, а потом бесследно исчез. Также я узнал, что больница слыла нехорошим местом еще во времена своего существования. Казалось бы, для психиатрической лечебницы это не такая редкая репутация, но кое-какие слухи о ней действительно внушали тревогу. Например, несколько человек, которые сбежали оттуда и смогли добраться до деревни, выглядели по-настоящему жутко. Свидетели утверждали, что эти люди полностью утратили человеческий облик и походили на обреченных зверей, которые кричали от боли и умоляли… Прости, Сьюзан, я не собирался об этом говорить. Ты скажешь, что глупо верить слухам, но ведь я и не верил. У меня были факты. Пациенты пропадали. И я решил, извини за каламбур, докопаться до правды. Снести остатки больницы и разрыть землю возле нее. Ты можешь сказать, что это безумная идея, и я готов с тобой согласиться от всей души. Но «безумная» еще не значит «ошибочная». Каким бы диким это ни казалось, я хочу это сделать, и пусть окажется, что там ничего нет.

Теперь ты понимаешь, почему твои интересы и интересы твоей редакции полностью совпадают с моими. Вы хотите найти капеллу, а я — людей. Одного уже нашли, и это была заслуга твоего отца. Когда я прочел в «Таймс» о скелете в лесу, то понял, что все делаю правильно. И я очень жду, когда же выяснится, кем он был. Хотя нет, если совсем честно, я боюсь того, что может выясниться. Но ящик Пандоры уже открыт, и пусть случится то, что должно. А потом… потом — посмотрим.

Раскопки начались через три дня. Перво-наперво нужно было разбить бетонный фундамент, причем сделать это аккуратно, чтобы капелла, если вдруг она все-таки окажется внизу, не осыпалась. Сонни наблюдал за работой с замиранием сердца. Он уже почти поверил, что в капелле спрятаны сокровища или, в крайнем случае, сундук с важными историческими документами. Это не сильно вязалось с текстом письма, но Сонни захватил азарт сродни золотой лихорадке. Сейчас он отметал все, что могло сколько-нибудь противоречить его ожиданиям, и извинял это тем, что пока не взялся за перо.

Вчера они с Дропсом и Сьюзан засиделись допоздна, сверяя планы с фотографиями, чтобы вычислить местонахождение капеллы. В итоге они выбрали два места в противоположных концах здания.

— И с чего вы решили, что больницу построили поверх подвалов? — сварливо осведомился Дропс, когда часы доползли до десяти вечера.

Он уже спрашивал об этом в самом начале и сейчас хотел просто поворчать, но Сонни терпеливо объяснил:

— Потому что там остались ступеньки. Старинная мраморная лестница с обратной стороны дома. Если бы подвалы срыли, от нее бы тоже ничего не осталось, но она была на месте и шла от пола первого этажа. Вот она здесь, на плане, видите?

И он снова ткнул в чертеж. Дропс нахмурился, но промолчал. А утром, уже стоя на том, что осталось от фундамента особняка, они снова спорили, на этот раз о том, какой ширины должен быть вход в подвал и стоит ли снимать весь бетон, или только его часть. Когда работы, наконец, начались, Сонни счел это чудом. Только потом он понял, что таким образом Дропс разжигал в нем уверенность в существовании капеллы, а значит, и в правильности всего, что они затеяли.

— Сэр, мы что-то нашли!

Дропс и Сонни побежали на крик. В дальнем конце того, что когда-то было зданием, из-под слоя земли и камней выглядывали несколько каменных ступеней. Сонни почувствовал, что его сердце сейчас выскочит из горла. Он взглянул на Дропса. Глаза редактора горели огнем.

— Если мы нашли не капеллу, а кладовую, я надеюсь, что они хранили там вино и оно уцелело, — сказал он.

Техника уступила место лопатам. Рабочие, сменяя друг друга, расчищали ступени, постепенно спускаясь все глубже под фундамент. Наружу летели комья земли вперемешку с углем от давнего пожара. Иногда из раскопа доставали целые бревна. Сонни решил, что когда-то это были лаги, на которых держался потолок первого этажа. В какой-то момент дело застопорилось, и рабочим пришлось воспользоваться лебедкой. Они подняли на поверхность кусок стены с чудом сохранившейся лепниной. Призрак особняка постепенно обретал очертания. Только теперь становилось понятно, каким шикарным он был в дни своего существования. Как бы то ни было, а старик Баттлбери оставил своему старшему сыну очень достойный дом, даже если и лишил его всего остального.

— Похоже, лестницу засыпало, когда особняк обвалился, — сказал Сонни. — А те, кто