Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова Страница 30

Но ручку дверную выпустила. Бабкин с Макаром тут же просочились в прихожую. Вернее, Макар просочился, а Сергей так попросту вломился.

– Да что вообще… – снова начала она.

Илюшин ее не слушал. Он, прищурившись, смотрел на мужчину, разматывающего шарф перед зеркалом, и наконец щелкнул пальцами:

– О, точно! Вячеслав Курилов! Как тот Курилов, который пловец.

Гость недоуменно обернулся к нему.

– Чего? Алина, это родственник ваш, я извиняюсь?

– Господи, я впервые их сегодня увидела!

– Место рождения – Вышний Волочек, кажется, – обрадованно сообщил Макар. – Образование неоконченное высшее, трижды разведен, в две тысячи семнадцатом – постоянный участник передачи «Перст судьбы».

– Мы знакомы? – Курилов насторожился.

– Покиньте сейчас же мою квартиру! Я полицию вызову!

Бабкин почти не сомневался, что этого хмыря Илюшин видел по телевизору от силы два раза. А поди ж ты, запомнил, причем не просто рыло евойное, но и сопутствующую информацию.

Рыло, если присмотреться, малосимпатичное. Глазки маленькие, близко посаженные. Губы пухлые, как у старшеклассницы. Щеки лоснятся. Сбрей с него бороду – и отталкивающая нарисуется личность. А с бородой – вполне благообразный чувак.

– В последний раз, когда я вас видел, вы представлялись экстрасенсом, – сказал Илюшин. – Кто вы теперь?

Алина вспыхнула.

– Вы по какому праву лезете в мои дела? Вячеслав – сотрудник спасательной группы «Отряд ангелов».

– Отряд Ангелов. Поджог Сараев, – без выражения начал перечислять Сергей. – Ушат Помоев. Улов Кальмаров.

– Подрыв Устоев еще, – напомнил Макар.

– Да там много было…

– Пошли оба вон, – приказала Алина. – Знаете, Сережа, вот от вас я не ожидала… А вы, оказывается, мужлан и хам. Полное соответствие формы и содержимого!

Курилов намылился проскользнуть в гостиную, но Бабкин нежно полуобнял его за плечи. Сотрудник спасательной группы затрепыхался, точно петух, завидевший топор и колоду.

– Ты чо, пес? – В благообразном Курилове неожиданно прорезались мелкоуголовные замашки. – Ты чо руки распускаешь?

Алина набрала воздуха, чтобы закричать.

– Один вопрос, и мы уходим, – быстро сказал Макар. – Этот господин что вам наобещал?

Сафронова в гневе стала выглядеть почти красавицей. «На месте мужа я б только и делал, что бесил ее», – некстати подумал Сергей.

– У Вячеслава на счету пятнадцать найденных детей, – отчеканила она. – Сейчас по моей просьбе он занимается Серафимом. Устанавливает, где тот прячется. Я ответила на ваш вопрос?

– По фотке устанавливает, да? – пробасил Сергей, не выпуская жертву.

– Естественно, по фотографии, – светски сказал Макар. – Ты, Сережа, как из тундры вылез, ей-богу. Гарантированно отыскать пропавшего можно, только не вставая с дивана. Экстрасенсорные способности – это тебе не кот начхал.

Курилов задергался сильнее и попытался лягнуть Бабкина.

– Ах ты паскуда, – сказал Сергей.

Без усилий оторвав Курилова от пола, он понес его, как бревно, с той лишь разницей, что бревно извивалось и пыталось куснуть его в плечо. В ответ Бабкин несильно приложил его головой об косяк. Курилов выматерился и затих. Илюшин следовал за ними, а за Илюшиным, подпрыгивая и крича, металась Сафронова. Вся их процессия выглядела так, словно Макар и Бабкин среди бела дня обносили квартиру беспомощной женщины, забрав у нее самое ценное.

На лестничной клетке Бабкин установил Курилова возле верхней ступеньки и собирался спихнуть вниз. Но в голове у него мелькнуло: «Покалечится, упырь». Он ограничился тем, что обеими руками придержал Курилова за шкирку, а коленом отвесил ему пинка под зад. Всей нижней частью Курилов подлетел в воздух, не издав при этом ни звука. Стоило Бабкину отпустить его, он кинулся вниз и мгновенно исчез.

– Мерзавцы, – удивленно сказала Алина, глядя, как в прорубь, в лестничный колодец, куда канул бывший экстрасенс. – Да вы же мерзавцы настоящие…

– И это вместо благодарности, – пробасил Сергей.

– Ужасный век, ужасные сердца! – с болью в голосе откликнулся Илюшин.

– Это я вас должна благодарить?!

– Вы пустили в дом жулика и проходимца, – другим тоном сказал Макар. – Он бы вас обчистил. Дайте угадаю: сегодня был его второй визит? На третьем ему понадобились бы деньги.

– Вы облыжно обвиняете единственного человека, который по-настоящему помогал мне вывести Серафима на чистую воду… – Она задыхалась от ярости. – У вас нет ни одного доказательства…

– Когда я вижу цыганку, которая предлагает погадать, мне не нужно ловить ее на вранье, – флегматично сказал Сергей. – Я и без того знаю, что она прощелыга. И бабку больную обдерет, и ребенка, и ничего у нее не екнет.

– Это мерзкая аналогия! А вы – просто подлецы! – Она перешла на крик. – Ждете, что я к вашим волонтерам пойду, да? Пусть свое видео сами записывают… Ни шагу больше я к ним… Ни единого слова…

– Какое видео? – спросил Макар.

Но Сафронова уже захлопнула дверь.

* * *

Пункт первый: родственники.

Матери. Отцы. Бабушки и братья. Отчимы. Мачехи. Но чаще всего – родители. Когда пропадает ребенок, их первыми будут проверять на причастность к исчезновению.

Потому что статистика безжалостна. Тридцать девять процентов всех убийств детей происходит внутри семьи.

Родная мать Серафима погибла, бабушка умерла, а у обоих Сафроновых было алиби. Однако на месте отца в схеме частных детективов значилось «неизвестен», и это белое пятно Сергею Бабкину очень не нравилось.

Пункт второй: люди, знакомые с ребенком. Сосед, который едет мимо на машине: «Садись, подброшу». Тренер в спортивном кружке. Друзья отца. Коллеги матери. Родители одноклассников. На этих людей приходится самый большой процент сексуализированного насилия. А от него рукой подать до убийства.

В схеме частных детективов первыми кандидатами на проверку значились друзья Боричева. Мальчик бывал у него минимум раз в неделю, Ян знакомил его со своими приятелями – слава богу, сказал себе Бабкин, что мужик не слишком общителен. «Фотограф» – написал он и подчеркнул. Остальных предстояло проверять. Но от фотографа, по крайней мере, остался документальный след. Бабкин держал его в руках: снимок, на котором Серафим глумливо посмеивался в лицо зрителю.

Пункт третий: люди из прошлого. Те, с кем Серафим был знаком до усыновления. Детдомовские приятели, воспитатели, кто-то из первой приемной семьи… Огромная терра инкогнита. Даже смотреть на эллипс под стрелкой, направленной влево и вниз от маленькой фигурки в центре листа, было неприятно. В этом эллипсе должны появиться имена и фамилии. Но пока он пуст.

Пункт четвертый: ее величество Случайность. Не было никаких людей, ни прошлых, ни нынешних. Был спонтанный поступок мальчика, взбешенного наказанием. И побег, который мог закончиться где угодно. Идет ли Серафим, насвистывая, по берегу моря или лежит в лесополосе, забросанный ветками? Как далеко он ушел за эти три дня?

Потому что статистика неумолима. «Если ребенок похищен ради насилия, семьдесят процентов детей погибают в первые три часа».

* *