Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова Страница 29

Трава уже не казалась мне просто высокой, она словно кричала об опасности. Даже старый плоский камень, на котором тогда стояла корзинка, теперь виделся мне каким-то сакральным. Еще немного – и я начну кланяться ему, как последнему свидетелю.

– Знаешь, – сказала Ленка, когда мы выбрались к берегу, – если бы кто-то заранее показал мне эту поляну и сказал, что здесь начнутся мои проблемы, я бы, наверное, все равно села на тот плед.

– Потому что там был Рогов?

Подруга фыркнула и огляделась с таким видом, будто собиралась не просто осматривать место, а просветить его рентгеном.

Берег был пуст, на воде лениво дрожали розоватые блики вечернего солнца, где-то в траве возилась птица.

Мы разошлись в разные стороны вдоль берега, я встала возле того самого камня и попыталась вспомнить все как можно точнее. Ленка в это время уже ползала на четвереньках в десятке метров от меня, словно охотничья собака.

– Марина, – вдруг выпрямилась она. – Рогов ведь полез в газеты не просто так, а потом пришел на почту, спрашивал про Киселева, отправил письмо про сенсацию. Ты понимаешь, что это значит?

– Что он искал не клад или не только клад.

– Именно! – оживилась подруга. – Клад для него был либо поводом, либо прикрытием, чтобы не озвучивать местным свои реальные намерения. Когда он нашел что-то про Киселева, его убили.

Я медленно кивнула, чем больше она говорила, тем сильнее мне становилось не по себе.

– Клад давно уже мог найти тот самый пропавший бригадир, за что и поплатился жизнью.

– Он исчез, – напомнила я.

– Ага! На тридцать лет? Такое только в кино бывает.

– А клады и трупы у амбара прямо-таки каждый день в жизни случаются?

Она явно хотела было ответить что-нибудь обидное, но в этот момент заметила что-то под кустом у самой воды и устремилась туда.

Подойдя ближе, я увидела чуть засыпанный песком и сухими листьями обрывок белой бумаги. Она присела на корточки и осторожно его подняла.

– Ну? – прошептала Ленка, будто мы были в церкви.

– Похоже на страницу из блокнота.

Бумага была вырвана неровно, край с одной стороны остался рваным, а на поверхности виднелись следы влаги. Часть чернил расплылась, но кое-что все еще можно было разобрать.

Мы склонились над клочком и едва не стукнулись лбами.

Почерк был торопливый, местами неразборчивый, и все же несколько слов читались вполне отчетливо.

«Киселев. Не случайность. Когда письмо дойдет. Спросить Дубровина. Амбар слишком…»

Вода и грязь сделали свое дело, и это было все, что мы сумели разобрать.

– Это его запись, – сказала Ленка серьезно.

– Похоже.

– Когда письмо дойдет… Марина, ты понимаешь, что он уже знал что-то конкретное?

– Вполне возможно, что да, но далеко не факт, что его сенсация касалась Сосновки. Впрочем, скоро адресат действительно получит послание Рогова и, возможно, следствие об этом узнает. Тогда-то все и встанет на свои места.

Я снова посмотрела на клочок бумаги.

– Амбар слишком… – медленно прочитала я. – Слишком что?

– Слишком очевиден? – предположила Ленка. – Слишком поздно? Слишком опасен?

– Или слишком удобен.

Мы посмотрели друг на друга, такой вариант мне совсем не нравился.

– Дубровин, – сказала я. – Он должен что-то знать.

– Но захочет ли делиться?

Ветер качнул ветви ивы, и тень от листьев прошла по бумаге, будто кто-то пытался прикрыть написанное.

– Нам надо показать это Корнееву, – сказала я.

Ленка посмотрела на меня с таким выражением, будто я предложила немедленно сдать в музей ее любимую помаду.

– Но это же наша улика.

– Общая. На ней, между прочим, может быть что угодно. И потом, если мы сейчас начнем играть с огнем, Дмитрий Евгеньевич нас собственноручно прикопает, обходительно, но глубоко.

Подруга кивнула неожиданно серьезно.

– Потому что это уже не про клад, да?

– Кто его знает, – сказала я. – Может, и про клад, но мне вся эта история с каждым днем нравится все меньше и меньше.

Ленка сунула руки в карманы и тяжело вздохнула.

– Значит, план на вечер такой: либо звоним Корнееву, либо несемся к Дубровину, пока он не лег спать.

Я аккуратно сложила найденный листок вчетверо и убрала в карман так бережно, будто это был не мокрый обрывок, а билет на концерт любимой группы.

У нас в руках впервые оказалось не предположение, не сплетня, не пересказанная старая легенда, а реальная запись человека, который, возможно, узнал что-то роковое за несколько часов до смерти.

Глава 14

Есть люди, которые, найдя у реки клочок бумаги с записями мертвеца, первым делом несут его в полицию. А есть Ленка, у которой в такие минуты просыпается не совесть, а охотничий азарт, причем не абстрактный. Она становится слишком деятельной: глаза горят, шаг ускоряется, мозг работает так, будто ему за это приплачивают. Словом, происходит все то, чего мне в подобных ситуациях обычно хотелось бы избежать.

– Значит, – сказала Ленка, когда мы выбрались с берега на дорогу, – действуем быстро и решительно.

– Ты умеешь иначе?

– Ага, – кивнула она на ходу. – Быстро, решительно и с успехом.

Я шла, ощущая в кармане сложенный лист так, будто он прожигал ткань шорт. В нормальной жизни люди носят с собой ключи, телефон, иногда помаду. Я же в последние дни таскала в основном лопату, а теперь еще и самую настоящую улику.

– Я все-таки думаю, надо показать это Корнееву, – сказала я.

– Покажем, – легко согласилась Ленка. – Но сначала к Дубровину.

Я даже спорить не стала, это было вполне в духе моей подруги, к тому же старик и правда мог пролить свет на определенные моменты.

К дому историка мы шли, когда вечер медленно сползал в сумерки. Воздух стал мягче, тени длиннее, вокруг стояла тишина, в которой было слышно кузнечиков и шум ветра, но насладиться ею никак не получалось, все время приходилось отгонять непрошеные мысли, которые то и дело лезли в голову.

– Кстати, вот тут Ольга живет, – указала я на голубой дом за высоким забором, когда мы проходили мимо.

– Из магазина?

Я не успела ответить, как со двора раздался хлопок входной двери, шуршание и крики.

– Вот и уматывала бы со своим журналистом в город!

Я без труда узнала голос Ивана, который заметно шепелявил, так как еще в юности лишился в драке сразу нескольких зубов, а пробелы заполнить так и не удосужился.

– И уехала бы, – всхлипывала Ольга.

– Да не успела, – зло рассмеялся супруг.

Ленка с ужасом во взоре уставилась на меня, я была впечатлена не меньше. Мы остановились и прислушались. За