Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова Страница 21

Ленка вздохнула.

– Зато мы теперь знаем важную вещь.

– Какую?

– Что шпионская работа – не наше призвание.

Мы уже свернули на улицу, где стоял бабушкин дом, здесь было еще спокойнее, почти все окна в домах были открыты: день выдался жарким и даже к вечеру духота, должно быть, давала о себе знать. До нас доносились звуки включенных телевизоров и оживленных разговоров. Не исключено, что хозяева обсуждали последние события и нашу с Ленкой не последнюю в них роль.

Я вдруг почувствовала странное облегчение. После всей этой беготни, подозрений, следов и трупов возвращение на знакомую улицу казалось погружением в нормальную жизнь.

Вот сейчас зайдем домой, увидим в кухне бабулю, которая уже заваривает чай к нашему приходу, усядемся за стол и будем есть ложками из банки свежесваренное малиновое варенье.

Ленка вдруг замерла, просто резко встала посреди дороги, словно увидела призрак покойного Рогова. Она смотрела вперед, я проследила за ее взглядом и тоже остановилась.

Возле нашей калитки стоял знакомый уазик, я тут же почувствовала, как ладони предательски вспотели. Какое-то время мы молча смотрели на машину, а затем, не сговариваясь, медленно приблизились и убедились, что салон пуст. В этот момент я почувствовала, как внутри начинает подниматься тревога.

– Они у Клавдии Петровны.

Ленка облекла в слова очевидный для нас обеих факт.

Я медленно выдохнула, стараясь сохранять самообладание.

– А мы думали, искать их придется по всей деревне, – продолжила она.

– Нам решили упростить задачу.

Мы осторожно приоткрыли калитку и вошли в огород. Выцветшая лейка неопределенного цвета стояла прямо у крыльца. Вероятно, бабуля поливала цветы, когда к ней приехали Корнеев с Лихим. Приблизившись к двери, мы услышали приглушенные голоса, доносящиеся из дома.

Я почувствовала странное напряжение: с одной стороны, это мое пристанище, с другой – следователь сейчас разговаривает с бабушкой, и я совершенно не представляю о чем.

Ленка заговорщически посмотрела на меня.

– Нет, – сказала я сразу.

– Мы могли бы просто…

Она вздохнула, а я посмотрела на окно, за которым мелькнула знакомая тень.

– Пригнись, – скомандовала она. – Сядем под окнами.

Я закрыла глаза, пытаясь подобрать разумные доводы для возражения, но это было бессмысленно: через минуту мы уже крались вдоль грядок.

Если кто-то со стороны наблюдал за нами, он, вероятно, решил бы, что мы собираемся украсть собственную картошку.

Мы пригнулись за кустами смородины.

– Тихо, – прошептала Ленка.

– Я молчу.

– Ты дышишь громко.

Регулировать громкость дыхания я не умела, а потому сочла за благо не спорить. Мы подобрались ближе к окну и, усевшись на корточки, прислушались.

Голоса внутри стали более отчетливыми, я легко различила голос бабушки, и мне вдруг стало страшно услышать, что она говорит. Возможно, именно поэтому я не смогла разобрать ни слова, поняла лишь, что она говорила спокойно, так, словно рассказывает рецепт маринованных помидоров соседке.

– Я ему этого не сообщала, – только и смогла расслышать я.

Потом различила голос Корнеева, он говорил тихо, и разобрать слова было невозможно.

– Что он сказал? – прошептала Ленка.

Я пыталась прислушаться, но слова так и оставались невнятным гулом.

– Очень информативно, – вздохнула подруга, не дождавшись от меня ответа.

– Не надо перекладывать на меня ответственность, – тихо возмутилась я. – Меня вообще в детстве пчела в правое ухо ужалила.

– Здесь?

– В кустах крыжовника, – уточнила я.

В этот момент дверь дома скрипнула, а я замерла. Увлекшись разговором, мы не заметили, как голоса в доме стихли.

– Ой, – пискнула Ленка.

Кто-то уже спускался по крыльцу. Бежать было решительно поздно. Я медленно осела на грядку и прикрыла глаза, а когда решилась взглянуть на происходящее, тут же об этом пожалела.

На дорожке стояли Корнеев и Лихой и смотрели прямо на нас. Несколько секунд никто ничего не говорил, и я мысленно призывала Ленку также хранить молчание, зная, что, если она и решится что-то сказать, это вряд ли будет к месту.

Первым нарушил тишину Лихой:

– Колорадских жуков истребляете?

Корнеев усмехнулся, а я поднялась с грядки, неловко отряхивая шорты.

– Гербарий собираем, – выпалила Ленка.

– В школе на лето задали? – хохотнул Егор.

– В вечерней, из обычной нас лет пятнадцать назад выгнали за неуспеваемость, – съязвила я и тут же об этом пожалела.

Но было уже поздно. Корнеев поднял бровь, но в его глазах не было ни раздражения, ни подозрения, лишь легкая, почти насмешливая улыбка. Я почувствовала, что краснею, а еще как по телу предательски разбегаются мурашки.

– Хотите, покажу вам, где меч-трава растет?

Пока я соображала, что Дмитрий Евгеньевич имеет в виду, Ленка брякнула:

– Лучше щит. Он нам сейчас для обороны пригодился бы.

Егор разразился заливистым смехом.

– Зря иронизируете, редкий экспонат для вашего гербария, между прочим, в Красную книгу занесен.

– Покажите, – еле слышно произнесла я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Если бы Корнеев предложил тотчас бросить меня в терновый куст, я, вероятно, безропотно согласилась бы.

– Минут пятнадцать езды отсюда, – улыбнулся он. – На завтра есть планы?

Сказано было так, будто он не только приглашал, но и проверял, собираемся ли мы совать нос еще куда-нибудь.

Я бросила взгляд на Ленку, та, в свою очередь, смотрела на Лихого и, вероятно, гадала, касается ли приглашение только меня или она тоже имеет шансы лицезреть меч-траву и, разумеется, Егора в придачу.

– Пока ничего не планировали, – выдавила я.

– Тогда завтра к полудню будьте готовы, заедем за вами.

Дмитрий подмигнул Егору, и, простившись, они вышли за калитку и сели в уазик.

Когда звук двигателя стих где-то за поворотом, Ленка наконец обрела дар речи:

– Что только что произошло?

– Они, вероятно, снова допросили бабулю.

– Не прикидывайся, ты же понимаешь, что я не об этом, – просияла она. – Нас только что позвали на свидание!

Я чувствовала, как внутри подруги все ликует, но сама не спешила радоваться, слишком уж не к месту это было на фоне всего происходящего.

– Скорее просто из вежливости решили показать нам редкий вид растения.

– Ага, – хмыкнула Ленка. – Еще скажи, что они в легенду про гербарий поверили!

– Честно говоря, она гораздо более жизнеспособна, чем колорадские жуки, которых в Сосновке отродясь не было.

Кажется, сейчас подругу гораздо больше волновала перспектива предстоящей встречи, меня же беспокоил разговор, только что состоявшийся в стенах бабушкиного дома.

Неужели они в чем-то ее подозревают? Почему снова явились сюда? Я успокаивала себя тем, что у следствия, вероятно, накопились уточняющие вопросы, которые они поспешили задать, раз уж приехали сегодня в Сосновку.

Но почему они не отправились к кому-то еще? Зое, Ольге или историку, у которого остановился Рогов?

– Лен, – тихо позвала я, – нам надо встретиться с Дубровиным.

– Это кто? – витая где-то