Спаси Меня: Убийственный отпуск - Рика Лав Страница 2

Настолько близко, что я разглядел синяк на ее запястье — свежий, бордовый, в форме пальцев, и мое сердце сжалось от удара.

Нет, лучше бы меня ударили. Ярость захлестнула меня, и я с трудом сдержался, чтобы не заорать на девушку, и не вцепиться в ее плечи, потрясти со всей силой, чтобы до нее дошло.

— Что это? — я кивнул на ее руку, стараясь говорить ровно. — Это он сделал?

Она быстро опустила руку, пряча синяк за спиной, и ее взгляд стал непримиримее, но щеки покраснели, будто от стыда. Бред, с чего бы ей стыдиться?

— Не твое дело, — повторила она. По ее глазам я понял, что попал в точку.

— Не мое дело? — я шагнул ближе, и она инстинктивно отступила, но балкон был маленьким, и ей некуда было деться от меня. — Ами, ты серьезно? Ты позволяешь этому ублюдку так с тобой обращаться? Ты позволяешь ему делать тебе больно?

— Я сама разберусь, Лекс! — она почти закричала, ее глаза переполнились злостью. — Ты не мой отец, не мой брат и уж точно не мой парень! Почему ты вообще здесь? Что тебе нужно от меня? Последние полтора года ты успешно вычеркнул меня из своей жизни!

Я открыл рот, чтобы сказать правду — про то, как моя жизнь разваливается на куски, — но слова застряли булыжниками в горле и удавкой на шее. Вместо этого я сказал то, что буквально рвалось у меня изнутри.

Пролог 2

Моя желанная ошибка

Лекс

— Потому что я не могу смотреть, как ты разрушаешь себя, Ами! — я повысил голос, не в силах сдержаться. — Этот Дэн — он не тот, кто тебе нужен. Он манипулирует тобой, и ты это знаешь!

Ами рассмеялась — резким, горьким смехом, который резанул меня лезвием. Она рассмеялась так, будто я нес полную чушь.

— О, и ты, конечно, знаешь, кто мне нужен? — она шагнула ко мне, и теперь наши лица были так близко, что я чувствовал тепло ее дыхания, смешанное с запахом ее духов — что-то цветочное. Губы девушки кривились в обиде. — Ты, Лекс? Ты, который поцеловал меня на моем восемнадцатилетии, а потом сказал, что это была ошибка? Ты, который потом бегал за каждой юбкой в городе, лишь бы я не посмотрела на тебя не как на друга? Я тебе была не нужна, ты ясно дал мне это понять, зато теперь я нужна Дэну!

Ее слова ударили меня пощечиной, и я замер, чувствуя прогорклый вкус во рту от удивления и разъедающей ярости.

Не нужна? Она правда так думала? После всех тех ночей, когда я держал ее за руку, пока она плакала из-за своего отчима, прибегая в дом моей семьи из-за ссоры родителей?

После того, как я готов был отдать все ради нее, потому что понимал, что она — единственная, кто заставляет мое сердце биться быстрее в этом хмуром городе, а может и мире?

Реальность обожгла меня, потому что я не мог ей сказать ни тогда, ни сейчас. Я не имел права портить ее жизнь.

— Не нужна? — мой голос был хриплым, почти рычащим от гнева и беспомощности, я шагнул к ней, обхватывая ее лицо ладонями. Ее кожа была горячей, мягкой, и я почувствовал, как Ами задрожала под моими пальцами. Ее глаза расширились, но она не отстранилась, она доверчиво стояла рядом и в ее глазах при взгляде на меня не было ни капли того страха, что она показывала при разговоре об этом Дэне. И это было последней гранью. — Ты даже не представляешь, что ты для меня значишь, Ами.

Я наклонился и поцеловал ее — не так, как на ее восемнадцатилетии, когда это было импульсивно и неловко, а жадно, отчаянно, будто я пытался вложить в этот поцелуй все, что не мог сказать словами.

Ее губы были мягкими, податливыми, и я почувствовал, как она отвечает, сначала неуверенно, а потом с той же страстью, которая сгорала во мне. Мои руки скользнули по талии девушки, притягивая ее ближе, и я ощутил, как ее тело прижимается ко мне в ответном движении, горячее и податливое.

На секунду оторвавшись от ее губ, я скользнул ими на ее шею, целовал нежную кожу, проводя губами по ключице, чувствуя, как ее пульс бьется под моими губами, и девушка тихо застонала, от чего у меня снесло последние остатки разума.

— Лекс… — голос ее был хриплым, он был почти мольбой для меня, и я с радостью откликнулся на этот зов. Положил ладони на изгибы ее бедер и подхватил, одним движением поднимая и усаживая на подоконник балкона, моментально вставая меж ее разведенных ног.

Платье Ами задралось, обнажая ноги, и мои пальцы скользнули от талии к бедрам, по ее коже, горячей и шелковистой, лаская каждый изгиб.

Она выгнулась навстречу мне, ее дыхание стало прерывистым, и я с бесшабашным удовольствием ощутил, как ее пальцы впиваются в мои плечи, сжимая ткань моей рубашки под расстегнутой курткой.

Ее руки запутались в моих волосах, слегка потянув, и я не сдержал низкий стон, когда ее ногти скользнули по моей шее.

Я целовал Ами все более глубоко, жадно, мои руки скользнули под край ее платья, исследуя, лаская, пока она не издала еще один низкий, протяжный стон, который заставил мое сердце замереть от восторга.

Чувствуя, как ее бедра прижимаются к моим, поцеловал ее снова, впиваясь в ее губы с такой силой, что на секунду, буквально на миг забыл, где мы, что стоит между нами. Мои пальцы пробрались выше, под ткань платья, касаясь ее белья, пробегая пальцами по кружевам, которые она обожала носить, и девушка задрожала в моих руках, выгибаясь, прижимаясь ко мне, ее дыхание стало горячим и неровным.

Я хотел ее — всей своей кожей, каждым нервом, каждым своим бешеным ударом сердца. Но хотел не просто взять ее тело, я безумно желал сказать Ами, что она — единственная для меня, с того самого поцелуя пару лет назад, что я никогда не переставал думать о ней, даже когда яростно пытался забыть.

Но потом реальность вернулась и ударила меня под дых, окатила ледяной водой мое сознание, заставляя замереть и одеревенеть под нежными касаниями стонущей в моих руках самой желанной девушки в мире.