Что мы знаем об устройстве этого мира? - Сергей Артурович Медведев Страница 19

Валерий Федорович был ударником коммунистического труда, читал книги, просматривал газеты и прислушивался к новостным программам. Никто, кроме подруг Клавдии, не заподозрил бы в нем маньяка.

Когда за мужчиной (подтянутым, несмотря на свои шестьдесят) пришли милиционеры, они застали странную картину: Валерий Федорович, в трусах и в окровавленной майке, стоял на коленях рядом с кухонным столом; на столе лежала тарелка, а в ней стояла (именно стояла, а не лежала) голова жены.

Создавалось впечатление, что Валерий Федорович ждет, когда же голова заговорит, а он не хочет упустить ни слова.

– Не шумите, – попросил Валерий Федорович милиционеров, – она говорит очень тихо. Должна сказать что-то важное.

На вопрос, зачем отрезал, Ковтун сказал, что жена ему надоела. Проснулся утром и вдруг понял, что не может больше на нее смотреть – и особенно на голову. На ноги может смотреть, на живот, там еще куда-то, а на голову – нет.

То есть классические внезапно возникшие неприязненные отношения.

Оказалось, что незадолго до убийства Ковтун купил транзисторный приемник с наушниками. Жене не понравилась покупка, ей показалось, что муж чаще слушает приемник, а не ее. В общем, пожилая женщина, у которой не было постоянных подруг, приревновала мужа к транзистору. И Клава раздавила приемник. Мужчина нашел сломанный корпус в помойном ведре. Там он обнаружил и все его внутренности: диоды, транзисторы, микросхемы. Валерий Федорович взял со стола нож и отрезал жене голову.

Оказалось, что в смерти Клавы виновата не внезапно возникшая абстрактная неприязнь, а конкретная обида.

«Трудная у нас работа, – подумал Филимонов. – Следователь должен услышать в желании посмотреть фильм „Ирония судьбы“ планы ограбить магазин телевизоров. В романтической мечте отправиться вместе с любимой девушкой на велосипеде в Крымские горы он должен угадать злодейство – отравление соседа по коммунальной квартире, владельца велосипеда».

Или вот недавно был случай. На предприятии «Вектор» работали: директор Иван Баранов, главный технолог Алексей Оленев, главный инженер Михаил Овечкин, главный метролог Сергей Лосев. Неизвестно, какие между ними складывались отношения, но как-то они работали, а «Вектор» был выдвинут на звание коллектива коммунистического труда. В прошлом году на предприятие устроился ведущий инженер Михаил Коровин. На «Векторе» он успел проработать только неделю, и директор Иван Баранов зарезал Коровина. На вопрос следователей, зачем же он это сделал, Баранов ответил, что на одном предприятии не должно работать так много крупного рогатого скота.

То есть один человек убил другого только потому, что ему не понравилась его фамилия. Не цвет кожи, как это часто бывает в Америке, а просто фамилия.

Настоящая причина так и осталась неизвестной.

В Ростове Филимонову предстояло выяснить, почему в течение года четыре водителя автобуса шестьдесят седьмого маршрута погибли под колесами троллейбусов разных маршрутов.

Никаких идей у Филимонова пока не было.

23. Дело № 67

28 августа 1985 года Филимонов пришел на работу раньше всех. Его рабочее место было убрано, и фотографий, еще вчера лежавших под стеклом, он не нашел. Зато у стены стояла грифельная доска.

Второй пришла Вика, сказала, что только что пошел дождь, а она не взяла зонт и промокла. «А вы, Николай, совсем не промокли!» – заметила девушка.

«Наверное, я все-таки понравился Вике, хочет, чтобы я оценил ее фигуру», – подумал Филимонов и посмотрел, как бы сквозь мокрое платье, на Викины живот и грудь.

Потом появился Югов. Поздоровался. Сел на свое рабочее место.

Сергей Окошкин принес Филимонову серо-синюю картонную папку с надписью «Дело № 67».

По следам на папке Николай сделал вывод – ее не берегли, несколько раз на нее ставили кружки с чаем или кофе. Папку трогали жирными пальцами, не исключено, что ею убивали мух. Кто-то даже записал на обложке телефон: «Стасик. 66-98-60».

Сергей раскрыл папку на произвольной странице, посмотрел на Николая, потом на Вику, сказал с легкомысленной для четырех убийств интонацией: «Николай, если хочешь знать мое мнение, то вот оно: все это случайность. Существует некий разброс троллейбусов и количества задавленных троллейбусами людей. Где-то у этого разброса должен быть максимум. Как у любой функции. Теорию вероятности изучал?»

Сергей нарисовал мелом на грифельной доске график. Вика и Анатолий молча смотрели на своего коллегу, Анатолий иногда кивал. Оба вздрогнули и переглянулись на словах «теория вероятности». Сергей продолжал: «Вот график задавленных троллейбусами за последние пять лет. Разброс по городам СССР».

График напоминал забор. Таким забор рисуют дети – с огромными зубьями. «Города мы поместили в алфавитном порядке. Поэтому такой странный и даже страшный вид. Малые города соседствуют с большими, Новосибирск с Новочеркасском. Поэтому такие скачки».

Сергей стер график и повесил на доску заранее подготовленные картинки: «Вот графики, начиная с 1935 года, но уже без малых городов, в которых троллейбусов тогда не было. Как мы видим, Ростов вышел на первое место по раздавленным только в последнее время. А раньше среди лидеров по числу раздавленных на душу населения была Казань, потом Куйбышев и Киев». Сергей смотрел на Николая так внимательно, что со стороны могло показаться, что Окошкин хочет или загипнотизировать Филимонова, или прочитать его мысли.

– Но почему среди задавленных так много водителей именно шестьдесят седьмого автобуса? – спросил Филимонов.

– Случайность. Чистая случайность. Есть же вероятность этой случайности? Ты же не будешь этого отрицать?

– Предположим.

Сергей продолжил:

– Я попросил Вику посетить библиотеку и подобрать цитату Маркса к сегодняшнему дню. Вика, просим.

Вика поднялась и прочитала по бумажке

– Карл Маркс писал: «История носила бы очень мистический характер, если бы случайности не играли никакой роли. Эти случайности входят, конечно, и сами составной частью в общий ход развития, уравновешиваясь другими случайностями».

– Спасибо, достаточно, Вика! – сказал Сергей. – Я лично так подумал, если бы все водители погибли от одинаковых травм, то можно было бы говорить о какой-то закономерности, о некоей целенаправленной деятельности неизвестного лица. А поскольку травмы у всех разные – кому-то троллейбус переехал голову, кому-то – таз, а у кого-то пострадала грудная клетка, у кого-то вдавлен живот, то говорить о закономерности не приходится, чистая случайность.

– Хорошо, можно взглянуть на фотографии раздавленных? – Николай надеялся, что внешний вид пострадавших натолкнет его хоть на какую-нибудь мысль.

– До того или после? – Сергей трагически посмотрел на Николая, будто он был одним из раздавленных.

– До.

– Конечно можно. Вику я попрошу не смотреть на фотографии. У тебя нет допуска к этому делу.

– Подумаешь, тоже мне следователи нашлись, – усмехнулась эстонка.

24. Миша-таксист

В деле было четыре фотографии.

– Вот это наши жертвы, все они раздавлены троллейбусами разных маршрутов: первым, тройкой, семнадцатым и пятеркой.