Спаси Меня: Убийственный отпуск - Рика Лав Страница 12

Он усмехнулся, шагнув ближе, и я вдруг осознала, насколько все же он высокий, какие широкие у него плечи под этой курткой. Он стал еще выше за эти года, хотя может мне и кажется.

Пытаясь не пялиться так откровенно, но его взгляд, тёмный и внимательный, притягивал, как магнит.

— Серьезно, Ами, — сказал он, наклоняясь, чтобы поднять тесак. — Ты бы скорее себя порезала, чем кого-то другого.

Несмотря на то, что он, буквально, озвучил мои мысли ранее, мне сделалось обидно, вот еще, умник нашелся. Что мне было делать-то, по его мнению⁈

— Очень смешно, — буркнула, протискиваясь мимо него, выхватила тесак, чтобы вернуться на кухню. Его тело было так близко, что я ощутила жар, исходящий от него, несмотря на то, что он только с улицы из-под дождя, а еще уловила его запах — ненавистный и обожаемый мною сандаловый парфюм Le Labo, с ноткой дождя. Я отчетливо помнила, как в 17 лет впервые подарила его Лексу, как краснела от комментариев консультанта в бутике: «Вы не пожалеете, это легендарный аромат, он для мужчин, которых хочется слушаться». Мое сердце подпрыгнуло от этого воспоминания, и я поспешно отошла от мужчины, сунув тесак обратно в ящик, а спрей в шкафчик внизу, громко хлопнув дверцей. — Я просто… импровизировала.

Потянулась к чайнику, чтобы занять руки.

— Чай будешь? — старалась звучать небрежно. Хотя я могла бы списать дрожание голоса на испуг, да, так и сделаю.

— Давай, — ответил он, и я вздрогнула, потому что его голос со спины прозвучал совсем близко. Ближе, чем я ожидала. Обернулась и чуть не впечаталась носом в его грудь — он стоял прямо за мной. Лекс потянулся через меня к миске с фруктами на столе, слегка навалившись, и я замерла, откидываясь на столешницу, от чего та врезалась в мои бедра.

— Что ты делаешь? — выдохнула, он опустил голову и из-под ресниц посмотрел на меня темными глазами, наши губы оказались так близко, что если бы не мой низкий рост и уверенность, что ему не нужны мои поцелуи — я бы уже страдала аритмией.

Он слегка наклонил голову и улыбнулся краешком рта.

— Беру мандарин, — сказал Лекс, и его чертов-божественный-мать-его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, которая заставила мои коленки задрожать. Он взял фруктом за моей спиной и медленно отступил, не сводя с меня взгляда.

Лекс уселся на барный стул, начиная чистить цитрус. Я отвернулась, сосредоточившись на чайнике, чтобы не выдать, как меня бросает в жар, как сердце заходится в приступе. Ай, чертова аритмия!

Я четко расслышала за своей спиной насмешливый хмык этого наглеца!

Глава 9

Любить ее

— Рассказывай, что случилось, — сказал он, и его тон стал серьёзнее. — Ты написала, что кто-то следит за тобой. Что за происходит, Ами?

Налила кипяток в кружки с заваркой, стараясь собраться с мыслями. Поставив чай перед ним, я попыталась запрыгнуть на барный стул, но, конечно, у меня ничего не вышло — я соскользнула, неловко взмахнув руками. Почему мы не сели на мой любимый диванчик сбоку?

Пока я стенала про себя о том, что уже успела опозориться перед другом детства, Лекс оказался рядом, его руки обхватили мои бедра, и он, как пушинку, посадил меня на стул, от чего я с перепуга схватилась за его плечи. Мое дыхание сбилось, и я посмотрела на него, наблюдая, как его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах.

— Пей молоко, котёнок, тогда вырастишь, — сказал он, и его голос был таким сексуальным в этот момент, что я едва сдержала стон. Ну, кто разговаривает таким голосом, вообще?

Лекс сел рядом, и я, радуясь возможности отвлечься, пусть и на дерьмовую тему, рассказала всё: про сообщение с фото, где я сплю, про звонки с молчанием, про голос, который сказал: «На работе ты ещё красивее», про фотографию в конверте, про полицию.

Его челюсть напряглась, а глаза сощурились, но он молчал, пока я не закончила рассказ на шагах у двери.

— Это не троллинг, — наконец сказал он, сжимая кружку с такой силой, что костяшки побелели. — Кто-то реально за тобой следит. Чёрт, Ами, почему ты сразу не позвонила?

— Я позвонила, — огрызнулась я, чувствуя, как привычное и знакомое раздражение смешивается с облегчением от того, что он здесь. — И ты приехал, так что не начинай.

Он хмыкнул, но в его глазах было что-то ещё — беспокойство, которое он пытался скрыть.

— Хорошо, что мы уезжаем, — сказал он, глядя в стену и отпивая чай. — Полиция разберётся, а ты будешь в безопасности в Колорадо. Но пока я остаюсь здесь. Я и никаких маньяков с тобой рядом.

Я закатила глаза, стараясь не показать, что от его слов мое сердце отбивало чечетку. Бабочки в животе вспорхнули, разминая задряхшие крылья.

— О, мой герой, — съязвила. — И что, будешь спать на коврике у двери, как сторожевой пёс?

Он усмехнулся, и его взгляд скользнул по мне сверху вниз, до кончиков поджатых пальцев ног, и обратно, отчего я почувствовала, как щёки снова горят. Может быть, у меня температура?

— Завтра Мира тащит нас по магазинам, — сказал он, меняя тему. — Утром она все равно приедет к тебе, и мы поедем на моей машине.

— Погоди, что значит «на твоей машине»? — спросила я, прищурившись. — Ты уже всё решил? Мое разрешение на ночевку в МОЕМ доме тебе не нужно? — возмущение, казалось, сейчас польется у меня из ушей, но Лекс только рассмеялся.

Он встал, потянувшись, и я невольно проследила, как его футболка натянулась на груди, подчёркивая мускулы. Мужчина сполоснул кружку, пристроив ее на сушилке, и направился в комнату, бросив через плечо:

— Я не собираюсь спать на полу, котёнок. А еще не собираюсь бросать тебя одну. Либо я остаюсь здесь, либо мы едем ко мне. Выбирай.

Я спрыгнула со стула, чуть не свалившись с высоты, и подбежала к нему, пока он снимал футболку, обнажая загорелую кожу и тёмную поросль волос внизу живота. Мои глаза предательски прилипли к его телу, и я захотела отхлестать себя по щекам.

Но вот мужчина начал расстёгивать ремень джинсов, делая это медленно, очень медленно и, я уверена, показательно, тогда я не выдержала:

— Лекс, что ты, мать твою, делаешь? — выпалила, сжимая кулаки, чтобы не покалечить одного наглого и бессмертного. Он поднял на меня взгляд, и его губы дрогнули в усмешке.

— Остаюсь здесь, — сказал, как будто это было очевидно. — До отъезда. Чтобы ты была в безопасности. Или хочешь