Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина Страница 10

— Я от твоего отчима, — Иман окатывает меня вязким взглядом. — Он разрешил взять тебя в город. Собирайся. Сначала заедем в одно место по делам, а потом рванем в парк развлечений. Покатаем ребенка на каруселях.

Я напрягаюсь. Ехать гулять с Иманом мне хочется меньше всего на свете, но в нашу последнюю встречу я хорошо усвоила урок. Помню, что обещала этому человеку, рыдая перед ним на коленях. Он пошел на уступки, теперь моя очередь.

— Мне надо немного времени, чтобы привести себя в порядок, я с работы, — произношу робко.

— А я никуда не тороплюсь, — Иман вальяжно ухмыляется.

Я покорно опускаю взгляд. Помню о своем обещании и не собираюсь его нарушать. Мой сын мне дороже всего на свете.

Глава 8. Ева

Я покорно опускаю взгляд. Помню о своем обещании и не собираюсь его нарушать. Мой сын мне дороже всего на свете.

Я увиливаю из цепких лап будущего мужа и несу мальчика в дом. Натыкаюсь на маму. Она стоит в маленьком, похожем на тамбур коридоре и смотрит на меня с упреком.

— Где ты была так долго? — шепчет сбивчиво.

— Зачем ты выпустила Русика во двор одного? — проигнорировав вопрос, шиплю на нее я. — Неужели нельзя было меня дождаться?

— Ты задержалась. У ребенка режим, его нельзя нарушать, — шипит мать в ответ. Видит за моей спиной Имана и заискивающе улыбается.

— Иман Ибрагимович, доброе утро. Проходите, чувствуйте себя, как дома.

Начинает суетиться — достает красивый заварной чайник из серебра, заливает кипяток. На небольшом столе появляется домашняя халва, выпечка.

Иман с видом хозяина дома садится в плетеное кресло, а я несу Русланчика в свою спальню. Переодеваю его, а он что-то балагурит. Рассказывает взахлеб на своем детском языке какую-то историю. С любовью, на которую способны только дети, гладит мою руку.

— Мама только переоденется, и поедем гулять, — обещаю сыночку. Целую его в лобик, и он отчаянно кивает. Мы почти никогда не выезжаем за пределы поселка, и сегодняшняя поездка для ребенка будет как глоток свежего воздуха.

Достаю его любимый конструктор, который подарил Арсен Набиев, и Русик с упоением плюхается на живот, собирать фигурки.

Я забираю из старенького шкафа свое самое хорошее платье и закрываюсь в ванной комнате. Подкрашиваю ресницы, тщательно укладываю волосы. Переодеваюсь в платье из шерсти. Оно средней длины, но зато в нем не холодно.

Несколько мгновений смотрю на свое отражение в зеркале. В голове звенит фраза Имана: «Клянусь, в нашей спальне я заставлю тебя выкрикивать мое имя!» При мысли о том, что мне придется выполнять супружеские обязанности, к щекам приливает жар. Мужчина, которого отчим выбрал мне в мужья, неприятен. Он не вызывает у меня трепета. Удивительно, что мой отчим перед ним заискивает. На него это непохоже.

Выхожу из ванной комнаты. Русланчик с готовностью смотрит на меня. Он готов отправиться на прогулку.

Я переодеваю его в теплый костюм из флиса, достаю шапочку.

Беру его за руку и веду на кухню, с досадой думая о том, что поспать, скорее всего, удастся только вечером.

Иман ждёт меня, устроившись в кресле. Сканирует нас с сыном оценивающим взглядом.

— Надо купить ребенку новую куртку, эта мала, — произносит недовольно. — Странно, что твой отец об этом не позаботился.

Я испуганно замираю. Мне страшно находиться рядом с Иманом. Подавляю желание бежать от него прочь и покорно опускаю взгляд.

— Отчим нам не дает денег, а на заправке платят копейки, — произношу спокойно, делая акцент на слове «отчим». Галаев — не мой отец. Никогда им не был и не станет. Родной отец бы никогда не позволил мне и ребенку жить в таких жутких условиях на грани нищеты, и никогда бы не продал Иману.

— Совсем? — выгибает густую черную бровь мой будущий муж. — Хотя, зачем я спрашиваю? Здесь из каждого угла сквозит бедностью.

Мое сердце отчаянно колотится. К щекам приливает жар. Чувствую негодование от его замечания. Едва заметно сжимаю и разжимаю кулаки, но молчу.

Иман поднимается с кресла.

— Заедем в магазин, купим ему новые вещи, — выносит свой вердикт. — Ребенок будет носить мою фамилию, а значит, он не должен нуждаться.

Мы с Русланчиком покорно идем за Иманом к его новой «Бентли» цвета бургунди. За его машиной стоит черный внедорожник, в котором сидят хмурые мужчины. Все, как на подбор — с густыми бородами, и чем-то похожи. Вроде выглядят, как обычные люди — в джинсах, куртках, но одного взгляда на них достаточно, чтобы понять — это люди Имана. Точнее, нелюди. Иман не может без своих головорезов, что меня не удивляет.

Перед новой сверкающей «бентли» я против воли с благоговением замираю. Чудо, а не авто. Глаз не отвести.

Будущий муж доволен тем, какое впечатление производит на меня его обновка. Он открывает заднюю дверцу своей игрушки и пропускает нас с сыном вперед.

Мы усаживаемся. Я чувствую, как пахнет новым салоном.

Иман садится за руль, с гордостью заводит машину.

— Отчим точно разрешил, чтобы ты забрал нас в город? — чувствуя неловкость от окружающей роскоши, уточняю я.

Иман сдержанно кивает. Ловит мой беспокойный взгляд в зеркале заднего вида.

— Ты всегда ищешь во всем подвох, Ева? — приподнимает бровь. — Мы едем развлекаться, расслабься.

Машина срывается с места и плавно несется по дороге.

Русланчик счастлив. Смотрит в окно, болтает что-то взахлеб, и я позволяю себе ненадолго прикрыть глаза.

Вот и Махачкала. Снова мы в том самом месте, где я провела утро. Отгоняю от себя воспоминания. Я должна быть сильной. Ради сына.

Иман сворачивает к магазину, где продается детская одежда и игрушки.

— Иман, не надо…. - робко прошу я. Мне неловко, что этот человек будет покупать вещи моему сыну.

Босов оскорбленно приподнимает темную бровь.

— Ева, тебя разве не учили, что слово мужчины — закон?

Опускаю взгляд. Молчу.

— Идем. Ребенка надо одеть.

Иман забирает у меня из рук сына и уверенно несет его в магазин. Я тороплюсь, бегу за ними следом. В магазине тоже в основном молчу. Просто хожу следом за будущим мужем, а он берет в оборот консультанта — женщину средних лет, которая знает толк в детских вещах.

Русланчик носится по рядам, где стоят яркие и дорогие игрушки. Кажется, он потерял свой маленький разум. Да его можно понять — так много всего он видит чуть ли не впервые.

Иман подходит к ребенку. Становится рядом с ним.

— Выбирай. Что хочешь в подарок? — спрашивает дружелюбно.

Глазки сына горят восторгом. Он тянется к ярко-красной