Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен Страница 97

— Чего?

— Я украл прядь волос у сына Рейнара. Вырезал её ночью, когда он спал. — Усмешка. — Рисковал жизнью. Но риск оправдался.

Я слушала, зачарованная и ужаснувшаяся одновременно.

— Проклятие было наложено, — продолжал он. — Мощное. Древнее. Оно легло на весь род Ванторнов. На всех его потомков, рождённых и ещё не рождённых. — Его голос потемнел. — Каждый первенец семьи будет проклят. Будет рождаться... не таким. Чудовищем в человеческом обличье. Неспособным контролировать свою ярость, свою силу. Обречённым на муки и безумие.

Эд. Боже, бедный Эд.

— Проклятие было идеальным, — прошептал Вейдрич. — Оно не убивало сразу. Оно медленно, методично уничтожало род изнутри. Ванторны пытались снять его. Искали магов, ведьм, оракулов. Но никто не мог помочь. Потому что проклятие было слишком сильным. Слишком древним. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела торжество, смешанное с горечью. — Торен умер, сойдя с ума от отчаяния, глядя на своего проклятого внука. Его жена — следом. Жена Рейнара тоже не смогла выжить. Остались только двое: сам Рейнар и его сын. Род Ванторнов медленно угасал. И я радовался каждому их страданию.

Ветер за окном взвыл особенно яростно, и в комнату ворвались брызги дождя. Я вздрогнула, но не отвела взгляда.

— Вы получили то, чего хотели, — прошептала я. — Вы отомстили. Очень жестоко отомстили. Причём даже людям, которые в этом не виноваты.

— Это меня не волновало тогда и не волнует теперь. Я отомстил.

Пауза.

— Но я не ожидал последствий.

Я наклонилась вперёд.

— Каких последствий?

Вейдрич медленно провёл рукой по лицу. Впервые за весь разговор я увидела в нём не хладнокровного похитителя, не древнего мага, а просто... усталого человека.

— Проклятие, — произнёс он тихо, — имело побочный эффект. Того, кто его заказал — меня — оно тоже связало. Навеки. — Он поднял на меня взгляд, и в нём застыла бесконечная, выжженная пустота. — Я стал бессмертным, как и Ванторн, Эсма. Связанным с проклятием. Пока оно существует — существую и я. И я не могу умереть. Но я бы хотел…

— Но…

— Я не старею. Не болею. Не могу быть убит. — Голос его стал глуше. — Так много столетий, Эсма, я брожу по этому миру. — Он сжал кулаки. — Я так устал. Устал жить. Устал помнить. Я хочу умереть. Но не могу. Потому что проклятие держит меня.

— Они тоже умрут, если снять проклятье? — осторожно спросила я.

Вейдрич усмехнулся. Он долго на меня смотрел, но так ничего и не сказал. А у меня в груди поселились горечь и тревога. Неужели они?..

— Если Ванторн снимет проклятие... — начала я снова. Мне нужен был ответ как воздух.

— Я исчезну, — закончил он. — Проклятие, что держит меня, развеется. И я, наконец, обрету покой. — Он посмотрел на меня пристально.

— А…

Он поднял руку, останавливая меня.

— Какая тебе разница, что будет с ним? — спросил он, и голос его стал твёрже, холоднее, — в любом случае я не хочу, чтобы Рейнар Ванторн получил то, чего желает. Не хочу, чтобы он снял проклятие. Спас своего сына. Восстановил свой род. — В его глазах вспыхнула старая, непогасшая ярость. — Потому что это означало бы, что месть моя была напрасной. Что страдания моей семьи ничего не значили. Что Ванторны снова победили.

Он встал, подошёл ко мне. Склонился, опёрся руками о подлокотники моего кресла, и его лицо оказалось совсем близко.

— И потому, — прошептал он, — я сделаю всё, чтобы он никогда не смог снять это проклятие. Всё, Эсма. Даже если это будет последнее, что я сделаю в этой проклятой жизни. И именно поэтому ты здесь…

***

— Что? — прошептала я, чувствуя, как холод сковывает грудь. — Что это означает?

— Ты последняя, Эсма. Последняя из рода Пустошей, кто обладает достаточной силой. И это означает...

Он замолчал, глядя на меня с каким-то странным выражением — смесью торжества и чего-то ещё, чего я не могла разгадать.

— Это означает, — медленно произнёс он, — что ты единственная, кто может снять проклятие с семьи Ванторна.

Тишина. Долгая, тягучая, звенящая. Я стояла, глядя на него, и медленно, очень медленно до меня доходил весь масштаб сказанного.

Я. Последняя.

Единственная, кто мог спасти Эда.

Но это было абсурдом. Полнейшим бредом.

— Нет, — усмехнулась я, качая головой. — К сожалению, это не так. У меня слишком мало сил,