Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел Страница 96

– Ладно, о двух других я не знаю. Я думал. Понимаете, вы назвали число – восемь, – и оно засело у меня в голове. Я думал – одиннадцать. Мы же не садились и не разбирали все по порядку: раз, два, три… – теперь он жаловался на то, о чем раньше сам не говорил вовсе. – Не знаю, почему я решил, что в Вашингтоне было одиннадцать. А сколько – даже не знаю.

Несмотря на то что стенограммы и записи были переданы ФБР и прессе, все продолжают говорить, что Тед признался в одиннадцати убийствах в Вашингтоне. Но на самом деле он отказался от этой цифры. Он утверждал, что не помнит, сколько женщин убил. И мы оба знали: их было намного больше.

Я хотел показать Теду еще одну вещь, о существовании которой он не знал. Это была черно-белая фотография, сделанная 14 июля 1974 года в парке на озере Саммамиш. На ней был запечатлен «Фольксваген-жук» с человеком за рулем. Автомобиль стоял под тем самым деревом, к которому Тед подошел с первой женщиной в тот день. Она была единственным свидетелем, видевшим его машину. На снимке были и полицейские, выводившие шумную группу байкеров. Если бы номер машины был виден – Тед Банди стал бы подозреваемым гораздо раньше.

– Последний вопрос, – сказал я, понимая, что Тед устал и хочет поскорее закончить встречу. Он едва держался.

– О боже, – пробормотал он с усмешкой.

Я бросил фотографию на стол.

– Это вы? Парк Лейк-Саммамиш, семьдесят четвертый год. Дерево. Копы приехали разобраться с байкерами.

– С нарушителями порядка, – сразу сказал Тед. Он понял, что это за снимок.

Неловкий момент – великий Тед Банди попал в ловушку. Но признает ли, что за рулем он сам? Тед не мог оценить вероятность наличия у нас реальных доказательств того, что он и есть вашингтонский убийца Тед. Зная это, я полагал, что он уклонится от ясного, однозначного ответа.

– Так это вы? – спросил я.

– Полагаю, у нас с ним что-то близкое, – уклончиво сказал он. – Вы говорите, что там кто-то есть. Кто-то похожий. Нет, я не ухожу от ответа. Просто… там было много светлых «Фольксвагенов». Не хочу разрушать ваши иллюзии. Интересное совпадение. Но, боже, вы бы никогда не увидели меня в парке Саммамиш в такую жару. Там было невыносимо, – сказал Тед, нервно смеясь.

Даже на пределе сил он защищал себя.

– Это был бы запоминающийся момент, – добавил он. – Нет, это не мог быть я. И, кстати, на задней части машины не хватает лыжного крепления.

Спасибо, Тед. Его внимательность к деталям поражала.

– Тысяча человек просили задать вам этот вопрос, – сказал я осторожно.

– Неужели? Давайте, – ответил он с привычным сарказмом.

– Об Энн Мари Берр, – произнес я, заранее зная, каким будет ответ.

– Ладно. Это просто. Нет. Абсолютно нет. Это один из тех редких случаев, когда мне хотелось бы, чтобы люди поверили. Они верят во все, кроме моего «нет». И это печально. Но нелепо. Не знаю, обратили ли вы внимание. Это другой конец города, далеко от района, где я развозил газеты. Говорят, что мой маршрут проходил рядом с домом Берров. Для мальчишки вроде меня тогда – это другой мир. Никогда там не бывал. Другая часть леса. Мне было тринадцать-четырнадцать, или даже меньше, – оправдывался он.

Я не верил ни одному его слову. Тед лгал всю жизнь. Его объяснения не выдерживали критики, и он это знал. Год назад он сказал мне, что есть убийства, о которых такие, как он, никогда не расскажут: слишком близко к дому, семье, и слишком юные жертвы. Энн Мари Берр подходила под все три критерия. Тед все еще надеялся на отсрочку казни и не хотел, чтобы в тюрьме его сочли детоубийцей – таких в тюрьме не любили.

– Когда и где было ваше первое убийство? – спросил я, понимая, что время вышло.

– Еще один вопрос, да? – усмехнулся Тед.

– Ах, извините, – парировал я тем же тоном. – Его величество сочло мой вопрос лишним.

Он выключил диктофон и протянул его мне. Я убрал его и поднялся. На прощание я пожал ему руку, понимая, что больше его не увижу.

Пришло время хотя бы мгновение побыть абсолютно честным. Я сказал ему, что он ужасно спланировал свои последние несколько дней. Тед просто смотрел на меня.

– Ты только что подписал себе смертный приговор, – сказал я.

Это была мои последние слова, обращенные к Теду Банди.

15. Признания о Колорадо

Пока детективы из Колорадо, Майк Фишер и Мэтт Линдвол, возились с диктофоном в крошечной комнате для допросов в блоке смертников во Флориде, Тед Банди, закованный в наручники в своей камере и заметно нервничая, наблюдал за их приготовлениями. Банди знал Майка Фишера со времен своего ареста за убийство в Аспене. Я познакомился с Фишером, когда он расследовал дело об исчезновении Кэрин Кэмпбелл в округе Питкин: она пропала из лоджа Сноумасс в горнолыжном регионе Колорадо.

Фишер, который преследовал Банди после его побега из тюрьмы, всегда напоминал мне собаку, вцепившуюся в носок: он преследовал, анализировал и не отпускал добычу. Поэтому до сих пор помню звонок Фишера и его голос в трубке: «Этот сукин сын снова сбежал».

Банди бежал из тюрьмы в Колорадо через всю страну – сначала в Мичиган, затем во Флориду, где после убийств в доме сестринства «Хи Омега» и убийства Кимберли Лич был наконец арестован за рулем украденного фургона. Именно во Флориде его в итоге казнили на электрическом стуле. Верховный суд США отклонил последнюю апелляцию, а губернатор Флориды отказался отсрочить казнь. Его час пробил.

Но в последние недели Банди все еще видел для себя пространство для маневра. Он надеялся, что признания, которыми он дозированно делился, могут вызвать интерес или убедить кого-то – например, губернатора, – что живой он полезнее, чем мертвый. Возможно, ему удастся переиграть Майка Фишера, Мэтта Линдвола, ФБР или меня. Шансы были ничтожны, но Банди и его адвокат продолжали разыгрывать последние фрагменты своей партии, время от времени раскрывая детали убийств и указывая места, где, по его словам, были спрятаны тела. В этой игре, где трон информации вот-вот должен был превратиться в электрический стул, особенно ясно проявлялось, что происходит в сознании серийного убийцы в момент преступления, после него и даже спустя годы.

Моя словесная дуэль с Банди произошла незадолго до того, как его