Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт Страница 88

Вздрогнув, Хлоя окончательно пришла в себя. Моргнула. Вокруг было темно. Сильно болели плечо и правая ладонь. Она была в какой-то комнате. Надо зажечь свет, подумала она и вдруг вспомнила. Ставрос… Галерея… Кровь…

Хлоя рывком села на кровати. Взгляд ее заметался по сторонам, сердце обморочно стучалось о ребра. Темнота не была полной, и она разглядела, что сидит на широкой двуспальной кровати и что возле окна стоит диванчик, на котором валяются подушка и смятое одеяло. Там провел ночь Ставрос. Теперь Хлоя вспомнила, как после заправки они свернули на стоянку какого-то мотеля: Ставрос сказал, что очень устал, а ехать в таком состоянии дальше опасно. Пока он снимал для них номер, она ждала в «Понтиаке». С самого начала Хлоя взяла с него обещание не сообщать персоналу мотеля ее настоящего имени. Ставрос несколько раз спросил почему, но она настаивала, и в конце концов ему пришлось сдаться.

Сейчас Ставроса в комнате не было. В щель между плотными занавесками заглядывало солнце. Хлоя посмотрела на часы.

10:30.

Она откинула одеяло и обнаружила, что на ней только майка и трусы. Как стыдно!.. Нельзя, чтобы Ставрос застал ее в таком виде. Завернувшись в простыню, Хлоя поспешила в ванную комнату. Проходя мимо тумбы с телевизором, она заметила клочок бумаги, на котором было что-то написано. Хлоя взяла его и поднесла к глазам.

Попробую раздобыть нам завтрак и приличный кофе. Скоро вернусь. Ставрос.

Она вошла в ванную, закрыла дверь и взглянула на себя в зеркало. Желтоватый свет лампы над раковиной сделал ее лицо землисто-серым, пугающим, как у мертвеца. Распухшая нижняя губа ее тоже не украшала. Наклонившись чуть ближе, Хлоя потрогала место рассечения. Засохшая корочка на ране сразу лопнула, и по подбородку медленно потекла кровь. Чтобы остановить ее, пришлось прижать к губе сложенную в несколько раз туалетную бумагу.

Некоторое время Хлоя просто сидела на крышке унитаза, прижимая к губе импровизированный тампон, и пыталась привести в порядок воспоминания.

Но воспоминаний не было, одни обрывки, и она почувствовала страх. Она действительно не помнила, что произошло в галерее. В памяти остался только окровавленный нож, который Хлоя обнаружила в своей руке, когда пришла в себя на полу. Еще она помнила ту жгучую ненависть, которая охватила ее, когда в мастерскую неожиданно вошел Эдам. Все дальнейшее тонуло в каком-то тумане.

Может, что-то прояснится, если она примет душ?

Хлоя повернула кран в крошечной душевой кабинке. Дожидаясь, пока вода нагреется, она исследовала свою раненую ладонь. Порез был неглубоким, но рука распухла, а кожа по краям раны покраснела. Нужно добыть какое-нибудь бактерицидное средство, подумала Хлоя, иначе возможно заражение.

Потом она повернулась к зеркалу и слегка изогнулась, пытаясь рассмотреть плечо. На плече она увидела небольшое, слегка припухшее красное пятно. Подняв руку, Хлоя осторожно коснулась его пальцами. Сначала ей показалось, что у нее на плече самый обыкновенный ушиб, однако, присмотревшись, Хлоя разглядела в центре пятна красную точку. Нахмурив лоб, она попыталась силой воли вернуть себе соответствующее воспоминание, но не преуспела.

Разочарованно вздохнув, Хлоя встала под душ – настолько горячую воду едва можно было терпеть. Пар заклубился вокруг ее тела, и среди его языков она вновь увидела Эдама Спенглера. Вот он вошел в мастерскую и кинулся на нее. Она попыталась увернуться, но Эдам замахнулся… Что-то было у него в руке. Что-то маленькое, блестящее…

Несмотря на горячую воду, Хлоя похолодела.

Шприц! Это был шприц!

За дверью ванной раздался какой-то шум. Хлоя мигом выключила воду и прислушалась. В комнате работал телевизор – наверное, это Ставрос вернулся. Отодвинув занавеску душа, Хлоя встала на коврик и вытерлась, стараясь не задеть раненую руку. Потом она снова натянула майку и трусы, завернулась в простыню и шагнула к двери. Отчего-то ей было тревожно, но она постаралась убедить себя, что опасности нет.

В комнате посветлело – Ставрос раздвинул шторы. День за окнами был ясным, солнечным; на мотельной парковке стоял их «Понтиак». В воздухе витали ароматы кофе и чего-то маслянисто-сладкого, и рот Хлои наполнился слюной. Сам Ставрос сидел спиной к ней и держал в руке пульт от телевизора – тот работал на полную громкость, поэтому появление Хлои в комнате осталось незамеченным. Взгляд Ставроса был прикован к экрану, в нижней части которого появились слова «СРОЧНО! ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ!». Над ними Хлоя увидела корреспондентку в горчичного цвета куртке, стоящую перед полосатой лентой полицейского ограждения. Трепещущая на ветру лента перегораживала улицу, которую Хлоя узнала практически сразу – именно на ней находилась галерея Глории.

Страх с такой силой стиснул ей горло, что она чуть не задохнулась.

«…На улице, которую вы видите за моей спиной, находится широко известная частная „Галерея Бергсон“. Как сообщает наш источник в полиции, вчера вечером там произошло жестокое двойное убийство. Галерея принадлежит жительнице нашего города Глории Бергсон – молодой незамужней женщине, матери двухлетнего сына. Именно няня этого ребенка обнаружила сегодня утром тела погибших, когда мать малыша не вернулась домой…»

С губ Хлои сорвался какой-то странный звук, и Ставрос резко обернулся. Рот у него был некрасиво распялен, глаза расширились от ужаса, и Хлоя попыталась сказать что-то, что стерло бы с его лица отвращение и страх. Да, страх. Ставрос боялся.

Боялся ее.

– Что ты натворила, Хлоя?! – прошептал он.

Она шагнула к нему, но Ставрос резко отстранился и выставил перед собой руки, словно защищаясь. Пульт от телевизора он держал как оружие, с помощью которого мог бы отогнать ее от себя.

Вторая его рука скользнула в карман, где лежал мобильный телефон.

– Оставь телефон в покое.

Несмотря на требование Хлои, Ставрос все равно достал мобильник и приготовился набрать номер.

– Не делай этого, Ставрос, – негромко велела Хлоя. – Никуда не звони.

Сама она в это время ощупывала столик у себя за спиной в поисках чего-нибудь поувесистей – точно так же она поступила, когда была в мастерской. Ее рука наткнулась на тяжелую стеклянную пепельницу, и Хлоя, зацепив ее средним пальцем, подтянула пепельницу поближе, чтобы удобнее было ее схватить.

НАША ВЕРСИЯ: История Хлои Купер

На экране появляется Георгий Василиу. Он сидит в кресле в своей парикмахерской, сжимая рукой амулет у себя на груди. Полными слез глазами он глядит