Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт Страница 83

— Сончай, почему вы меня ненавидите?

— Ничего подобного.

— Но вы притворяетесь, что не находите меня привлекательной. Глупая женщина решила бы, что вы голубой. Многие женщины защищаются подобным образом. Но я не глупая. Вы не голубой, иногда испытываете своего рода влечение, во всяком случае, на физическом уровне, но постоянно куда-то ускользаете. Как чующий ловушку дикий зверь. Я в полном недоумении.

Я окинул взглядом других посетителей. Три супружеские пары европейцев среднего возраста скорее всего жили в гостинице, четыре столика занимали белые парни с тайскими девушками. Какую прекрасную жизнь мы предлагаем молодым фарангам, даже если у них совсем немного денег. Всего один вечер похода по барам, и вот она — богиня твоей мечты, будет неотлучно с тобой, пока хватит средств ее оплатить. А еще можно позволить себе пару романтических вечеров в дорогом ресторане, не сомневаясь, что потом твоя подруга ляжет с тобой в постель. И все это без капризов и раздражительности, без обязательств на будущее. Гони монету — она даже поедет провожать тебя в аэропорт. Не стоит ли заведениям внести в свои меню любовь?

— Не хочу ощущать себя мороженым.

— Как так?

— Взгляните на них. — Я махнул рукой в сторону соседних столиков. — Эти девушки не говорят по-английски, как я. Не рыщут в Интернете. Скорее всего никогда не бывали за границей и не осознают, что они просто новый аромат фирменного мороженого «Хааген-Дац». Но они профессионалки.

Джонс поперхнулась. Мне стало жаль, что я почти довел ее до слез. Однако она крепилась.

— Вот вы какой меня видите? Белой девкой, ничем не отличающейся от тех фарангов?

Я секунду-другую помолчал.

— Никому не удастся убежать от собственной культуры. Она в нас от рождения. Потребительское общество — это потребительское общество. Все может начинаться со стиральных машин и кондиционеров, но рано или поздно кончается поеданием друг друга. С нами происходит то же самое, но Будда предостерегает от чрезмерного аппетита.

— Опять… — Вздох. Кимберли полна решимости не дать мне сорваться с крючка, переменив тему или вообще заговорив.

Я улыбаюсь.

— Чему вы смеетесь?

— Красоте Будды. Оцените, как здорово он описал причину и следствие. Ваше эго уязвлено, поэтому вы не желаете со мной разговаривать. Не исключено, что я отвечу тем, что не стану говорить с вами. Мы станем врагами, и если у нас есть оружие, будем снова и снова стрелять друг в друга в каждом последующем жизненном цикле. Понимаете всю тщету наших действий? — Я расстроил ее сильнее, чем предполагал. Словно ударил под дых, когда она предлагала мне любовь. Преступление против жизни. — Кимберли…

— Не надо.

— Кимберли, когда моей матери было шестнадцать лет, она предложила себя мамасан, с которой ее познакомили в Пат-Понге. Никто ее не принуждал — родители Нонг были людьми не того сорта. Но и не останавливал — семья жила очень бедно. Мамасан выставила ее в клубе напоказ, но не продавала, ожидая выгодного предложения. Девственность выше всего ценится японцами и другими азиатами, но маму купил англичанин лет сорока с небольшим. Многие мужчины находят особенное удовольствие в дефлорации ребенка, но я этого не понимаю. Англичанин заплатил сорок тысяч батов — астрономическую сумму. Мама настояла, чтобы неподалеку находилась подруга, и ей было не так одиноко. И пока все происходило, подруга пряталась в туалете. Англичанин был с мамой добр, если так можно выразиться. Пользовался смазкой, старался не сделать больно, а когда все закончилось, разразился слезами. Мама и ее подруга смотрели с изумлением на мужчину, вдвое старше каждой из них. Третий мир вопрошал Первый мир: если вам так плохо, зачем вы это делаете? Им было жаль его. На простыне алела кровь матери, но убивался он, а не она. Он был не похож на богача — скорее всего накопил эти деньги. Сорок тысяч батов — немалая сумма даже для европейца. Видимо, решил устроить себе что-то вроде праздника. Может быть, сделать подарок на день рождения. Когда голодаешь, думаешь только о еде. И после окончания банкета понимаешь, кто ты есть на самом деле.

Что-то мелькнуло у Джонс в глазах. Я подумал, что пробился к ее скрытому буддизму. Тайка бы психанула и ушла, но здесь над всем довлела американская воля.

Спокойный вопрос:

— Вы никогда не спали с белой женщиной?

— Нет.

— А если бы спали, то уподобились бы той девственнице, которую изнасиловал проходимец?

— Ее не изнасиловали. Она знала, на что шла. И гордилась, что за нее дали такую высокую цену. Разумеется, Нонг почти все отослала семье. Вот как здесь понимают невинность.

— В Таиланде совершеннолетие наступает в восемнадцать лет. В Штатах такое действие квалифицировали бы как изнасилование. И насильник получил бы срок до двадцати лет.

Последовало долгое молчание. Атмосфера между нами накалилась, и я понял, каким был наивным. Никакого скрытого буддизма в агенте ФБР не обнаружилось — лишь холодная ярость от того, что не реализовалось желание и не удовлетворен аппетит: черт побери, нынче вечером в холодильнике не оказалось мороженого!

— Вы никогда не задумывались над тем, что вся ваша медитация не такое уж благо в искусстве расследования?

— Не понимаю.

— Наивность. То, что, откровенно говоря, непозволительно следователю. То, как вы смотрите на Уоррена и Брэдли и на то, что они сделали с Фатимой, русской проституткой и собирались сделать со многими другими юношами и девушками. Вы же полагаете, что это чисто западная модель поведения.

Выражение моего лица говорило: «Разумеется. Как же иначе?»

— Мол, такое экзистенциальное преступление без смысла, без мотива приобретения материальной выгоды — проявление характерного для Запада потворства своим низменным желаниям. Так? Вариация на тему человека, который изнасиловал вашу мать. Заплатим по счету. Я пригласила вас сюда с определенной целью — пусть это будет моментом истины для нас обоих.

Джонс даже не пыталась скрыть высокомерия, когда требовала счет. Она расплатилась золотой карточкой «Американ экспресс» и встала. Я семенил за ней, пока она обходила бассейн между громадными бугенвиллеями и кивающими на ветерке красными цветками гибискуса. Перед входом в «Бамбуковый бар», где играл знаменитый джаз, американка посмотрела на часы. Она попросила метрдотеля найти нам тихий столик у окна. Мы сели на плетеные стулья с шикарными подушками, кондиционер исправно охлаждал воздух, в коктейлях «Маргарита» звякал лед, на кромках широких рюмок с щедрыми порциями текилы белела соль. Мы успели на первый номер. Метрдотель объявил «несравненную, потрясающую, бесподобнейшую Черную