Воспоминания убийцы - Юн Ина Страница 82

Пол гостиной укрывали огромные пластиковые мешки для солений, плотно склеенные между собой упаковочной лентой. Невообразимое количество крови с хлюпаньем растекалось по ним, поблескивая под светом люстры.

В центре комнаты лежал зять Миён, который всегда относился к ней по-доброму и искренне улыбался ей, как дурачок. Чинсук выскочила из кухни: на ней был резиновый фартук, какой обычно используют мясники, в руке виднелся огромный тесак. Она посмотрела на Миён и, сияя улыбкой, спросила:

– Мама? Какими судьбами? Даже не позвонила!

Это в корне отличалось от того, что Чону слышал непосредственно от самой Хван Миён: «Она определенно говорила, что в залитой кровью гостиной нож в руке держал зять…»

Миён в испуге хлопнулась на пол и стала ползком пятиться назад. Когда ее спина уперлась в холодную стену, скукожившееся тело начало нещадно трясти. Чинсук поморщилась, глядя на суп, растекавшийся на входе в гостиную:

– Оу, что за запах… Что это? Почему все вытекло… Какая грязь.

Скривиться ее заставила пролитая жижа, а не море крови, в которое превратилась гостиная. Чинсук подхватила одной рукой опустевшую наполовину кастрюлю вместе с платком и отнесла все в раковину. Вернувшись в гостиную, она презрительно фыркнула при виде Миён, которая до сих пор пребывала в оцепенении, не зная, что делать:

– Что такое? Мама, ты ведь тоже убила папу, когда я была маленькой.

В это время кончики пальцев мужчины, распластанного посреди гостиной, едва заметно шевельнулись. Зрачки Миён расширились, когда она уловила это движение. Даже потеряв такое количество крови, он все еще оставался жив.

– Боже, ты до сих пор жив? Ого… Потрясающе. Человеческая жизнь удивительна. Такое упорство. Она столь же прочная, как шкура на спине зверя. И в то же время люди такие существа, которые могут умереть из-за пустяка.

Миён изо всех сил зажала ладонями рот, чувствуя, что вот-вот завизжит. Без дальнейших церемоний Чинсук рукой запрокинула голову мужчины назад. Затем с силой всадила нож в его шею, будто в попытке разрезать огромный шмат мяса на разделочной доске.

– Дьявол! – закричала в итоге Миён, не сумев сдержаться. Чинсук, выпучив глаза, кинула в ее сторону сердитый взгляд.

– И что ты сейчас творишь? Может, будешь потише, нет? – низким голосом прошипела она с лицом, окропленным брызнувшей кровью. Ничто не должно вставать между ней и ее забавой с ножом. – Так и продолжишь сидеть? Либо помогай, либо уходи. Черт, как же жутко болит рука, – проворчала Чинсук, откладывая нож на пол и разминая ладонью предплечье второй руки. Затем она сложила в черный полиэтиленовый мешок некоторые части тела, которые с невероятным трудом отделила от него, свернула его и протянула Миён. – Для начала возьми это и закопай у себя дома в клумбе. Можешь сложить это вон в тот рюкзак. Я еще поработаю над остальным, так что возвращайся позже, ночью. Тогда и перетащим оставшееся вместе.

Миён, плотно сжав губы, взяла мешок, который ей вручила Чинсук. Женщина уже развернулась к выходу, когда дочь резко окликнула ее:

– Мама? Остановись на минутку.

Миён изо всех сил старалась сохранить равнодушный вид. Она замерла, а затем медленно обернулась.

– Ты прямо так собираешься идти? – спросила Чинсук, указывая матери на подол ее юбки острием ножа. Подол нейлоновой длинной юбки Миён был залит красным: кровь окрасила его подобно цветочной воде. – Почему бы тебе тогда просто не объявить во всеуслышание, что ты убила человека? Возьми в том шкафу одежду и переоденься перед уходом. У нас с тобой один размер, да и носим похожее.

* * *

Стол ломился от изобилия блюд: свежеприготовленный рис, жаренный в масле желтый горбыль, ччигэ с крабом и еще многое другое. Мужчина уже шел в другую комнату разбудить маму, но, уловив в облике Чону что-то странное, приблизился к нему.

– Послушайте, вы в порядке? – Хозяин дома осторожно сжал плечо Чону и легонько потряс его. Дрожа всем телом, тот уронил голову к коленям. Чону, до этого нырнувший в воспоминания, снова вернулся в реальность. Он выглядел потерянным, как человек, который только что очнулся после обморока.

– А… Мне надо ненадолго в уборную. – Чону по стеночке добрел до ванной. Он покрутил старенький кран, и вскоре из него потекла тонкая струйка воды. Осев на пол перед жестяным ведром коричневого цвета, мужчина некоторое время умывал лицо холодной водой. С трудом придя в себя, он промокнул лицо полотенцем и уставился в зеркало: «Это Ли Чинсук. Ли Чинсук убила того человека. И приказала Хван Миён избавиться от тела. Со Тувон и Хван Миён оба, таким образом, подчищали за ней. Необходимо изучить воспоминания Ли Чинсук. В них заключена вся правда».

Пошатываясь, он вышел из ванной. Чону выглядел так, будто в любой момент мог потерять сознание.

– Мне очень жаль. Меня мутит, поэтому не думаю, что смогу остаться на ужин. Я уже поеду.

В это время послышалось, как кто-то толкнул незапертую входную дверь.

– Кто-нибудь есть дома? – Приехал Инук вместе со своим младшим коллегой Чхоро, чтобы взять у хозяина дома свидетельские показания. Инук, нос к носу столкнувшийся у обувного комода с Чону, инстинктивно придержал его, когда тот покачнулся, и засыпал вопросами: – Брат, а ты тут как? Что тебя привело сюда? А с лицом что? Тебе плохо?

– Угу. Давай поговорим позже у меня в кабинете. Поеду, – выдавливал слова Чону, будто выжимая из себя последние соки.

– Брат, ты не можешь вести машину в таком состоянии. Я не задержусь здесь надолго, поэтому подожди меня немного, и поедем вместе. Мне необходимо задать всего пару вопросов, а после мы поедем.

Инук усадил Чону на переднее пассажирское сиденье и, будто тому не было веры, вытащив ключи из зажигания, убрал их себе в карман.

– Отдохни здесь. Я скоро.

Стоило Инуку вновь зайти в дом, как Чону, открыв дверцу, вывалился из машины, после чего его резко стошнило.

Тем временем Чхоро беседовал с сыном пожилой женщины, страдающей деменцией. Он разложил на полу в хронологическом порядке фотографии жертв, найденных к настоящему моменту. Хозяин дома поочередно окинул взглядом каждую фотографию, а затем в недоумении поднял его на полицейского.

Инук приехал сюда, чтобы задать несколько вопросов об одной из жертв, мужчине, которому на момент смерти было около восьмидесяти. Поскольку старушка с деменцией и ее сын жили когда-то в том же районе, что и Хван Миён, он подумал, что им удастся выведать дополнительную информацию о жертве.

Мужчина без особого