Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю Страница 79

Как наладить с ней отношения?

Я подумал вот о чем. Мой дядя Коос только что угостил меня свежим мясом со своей овцеводческой фермы. На самом деле, ягненок еще жив. Прямо сейчас он поедает герань у меня на заднем дворе.

Как думаете, хорошо ли будет подарить этой особенной даме ягненка?

Еще одна проблема: я не уверен, что для этой дамы я больше чем просто друг. Мы сблизились, потому что так сложились обстоятельства. Как узнать, интересен я ей или нет?

Искренне ваши,

Мужчина и ягненок

Я встала и вышла на улицу.

– Танни М.? – позвала Джесси, но я продолжала идти.

Прислонилась к джакаранде, посмотрела на небо. Оно слепило, и я перевела взгляд на землю. Я хотела написать этому человеку:

Просто оставьте эту особенную женщину в покое, пусть живет своей жизнью, не мучайте ее неопределенностью, от которой только хуже.

– Что случилось, Мария? – спросила Хэтти, выходя в сад с калькулятором в руке.

– Ничего, – ответила я.

– Не хочешь говорить, не надо, – сказала она.

Мимо проехала машина. «Комби» с надписью на боку.

– Эти адвентисты скоро поднимутся в горы, – заметила она. – Конец света наступит в эту пятницу. Двадцать первого.

– Конец света… – повторила я. – А меня в этот день пригласили на свадьбу.

– Будем надеяться, конец света наступит после этой свадьбы, – сказала она.

– Сколько раз женщина может выставлять себя дурой? – спросила я.

– Что-что? – не поняла Хэтти.

Я вернулась в редакцию, села за свой стол, взяла ручку и чистый лист бумаги. Я уже выставила себя дурой, решив, что я и есть эта особенная женщина. Мне надо выполнять свою работу – тетушки-консультанта по любовным делам. Надо ответить на письмо так, будто меня лично эта история не затрагивает. Возможно, эта особенная женщина будет очень рада получить весточку от него. И его чертовой овечки.

Я написала:

Дорогие мужчина и ягненок!

В наши дни кухарки не любят забивать своих животных. Будет лучше, если вы просто подарите ей баранью ногу. Если вы сами не бог весть какой фермер, всю работу за вас сделает мясник.

Можно не сомневаться, что наши жизни когда-нибудь закончатся смертью. С этим ничего не поделаешь. Но можно наполнить жизнь любовью и вкусной едой. Это ваш выбор.

Я понимаю, что вы имеете в виду, говоря о боли. Но любовь не должна быть взаперти в вашей груди. Боль – не повод скрывать любовь. Ей требуется выход.

Написав это предложение, я отложила ручку и тяжело вздохнула. Интересно, могу ли я воспользоваться собственным советом? Я перечитала его письмо еще раз и продолжила:

Как узнать, что вы для нее больше чем друг? Ответ должно подсказать ваше сердце. Если она немного прихорашивается перед вашей встречей, если ее лицо сияет, когда она смотрит на вас, наверное, вы ей нравитесь именно так, по-особому.

Если вы были ей небезразличны, то, сбежав, наверное, нанесли ей серьезную рану, и, скорее всего, вам придется как следует постараться, чтобы вернуть ее.

Я зачеркнула «как следует» и написала «очень».

Возможно, придется очень сильно постараться, чтобы вернуть ее.

ТМ

Я сложила руки на столе и опустила на них голову.

Глава девяностая

– Йислайк, танни Мария. Повар из вас знатный, а? – сказала Джесси, накладывая себе добавку картофельного салата.

Рехарт согласно кивнул, с полным ртом морковного салата.

– А трехбобовый салат – вообще объедение, – заключила Хэтти.

В четверг, двадцатого декабря, мы сидели у меня на веранде, солнце уползало за холмы. Я обещала накормить Джесси до отвала, и этот час пришел. Если вдруг на следующий день наступит конец света, мне хотелось выполнить обещанное. К тому же, если это последний вечер, я занимаюсь тем, что люблю больше всего. Сижу на своей веранде, любуюсь прекрасным видом, вкусно ем и общаюсь с самыми близкими людьми.

– Платье – просто закачаешься, – сказала Джесси. – Это его прислала Кэнди?

– И туфли тоже? – спросила Хэтти. – Мария, это что – перламутровый педикюр?

– Как насчет феткука?

Я пустила миску по кругу.

Рехарт взял кусок.

– Как вы запихали рубленое мясо в феткук? – спросил он. – Никогда такого не ел.

– Еще баранины? – спросила я Джесси, отрезая аппетитную корочку.

– Асеблиф[32], – сказала Джесси, выставляя тарелку. – А подливка из чего?

– Гранатовый сок и красное вино, – сказала я, кладя ей отрезанный кусок.

– Шикарно, – восхитилась она, обильно заливая мясо подливкой.

– Пальчики оближешь, – похвалила Хэтти. – Рада, Джесси, что ты опять в форме.

Джесси погладила геккона на предплечье и снова принялась за еду. Здорово было видеть ее крепкой и счастливой.

Я подложила Питу еще баранины. Он хоть и невысок ростом, но с мясом дружен.

– Добавить? – спросила я Канемайера.

– Да, пожалуйста. – И он улыбнулся своей белозубой улыбкой.

Я велела моим коленям не дрожать – нельзя терять равновесие, когда в руке у тебя нож. И вообще, улыбка и баранья ножка еще не значат, что он снова не убежит.

– Не надо, Коси, – сказал Канемайер. – Я ем.

В бедро ему мягким носом тыкался ягненок.

Канемайер вытащил из кармана бутылочку, и ягненок присосался к ней, как младенец.

Хенк почесал Коси между рожек, и ягненок удалился к куче компоста. Мои курочки отскочили в стороны, давая Коси возможность угоститься.

Когда уже стемнело, я подала черный кофе, куксистерс и шоколадный торт.

Я выключила свет на веранде, и мы все подняли головы к звездам в необъятном небе Кару. Нигде в мире нет столько звезд. Смотришь, смотришь, и везде звезды, их больше, чем темноты.

При таком небе никакая темнота не страшна.

Так мы сидели, и Канемайер потянулся к моей руке. Я позволила ему взять руку, хотя в груди у меня все напряглось. Вспыхнула боль – наверное, больше не хотела оказываться дурочкой.

Он чуть сжал мне руку, но я не ответила. Он просто держал ее, мягко, будто птичку в гнезде.

Все помогли убрать со стола, потом разъехались, но Канемайер остался и взялся мыть посуду.

– Не беспокойтесь, – сказала я. – Управлюсь сама. Езжайте домой.

– Я уже почти домыл, – сказал он.

Я убрала в холодильник последние куксистерс, предлагать ему еще кофе не стала.

– Ну что ж, я поеду, – сказал он, вымыв, высушив и поставив на место всю посуду.

Он посмотрел на меня, будто в этом платье я походила на аппетитную куксистерс, и шагнул вперед, но я отступила.

– Мы еще увидимся? – спросил он.

Я опустила взгляд. Педикюр в