Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир Страница 78

– Ах, мистер Томпсон, вы уже вернулись. Хорошо погуляли?

– Прекрасно. Мы обошли площадь, а потом выбрались чуть дальше. Погода была хоть куда. Александр пригласил меня в воскресенье днем сыграть в криббедж, так что скоро вы снова меня увидите.

– Тогда я испеку булочки с сыром и заварю к вашему приходу чай.

– Благодарю, это будет очень любезно с вашей стороны. Я вернул плетеное кресло-коляску в прихожую, но теперь должен идти.

Мистер Томпсон достал из кармана дорогие золотые часы, взглянул на них и вежливо кивнул, после чего оставил женщин одних.

– Какой обаятельный человек, – сказала Агнес, когда входная дверь захлопнулась. – Надо же, как удачно все сложилось. Сдав комнаты тебе, я обрела прекрасную помощницу по хозяйству, а мистер Томпсон подружился с мистером Горски, за которого я, не буду скрывать, в последнее время сильно тревожилась. – Она вытерла мокрые руки о симпатичный фартук в цветочек. – Как поживает Джемайма? Уверяет, что с ней все в порядке, но она из тех женщин, которые выглядят крепче, чем есть на самом деле.

– Пока еще не полностью оправилась, но ей нужно время, чтобы пережить утрату. Если честно, я больше переживаю за Клару.

– Правда? – удивилась Агнес. – Это еще почему?

В памяти Мерси вновь и вновь всплывал тот откровенный разговор, что они вели с девушкой, сидя на крыльце.

– Разве вы не понимаете, что она несчастна? С помолвкой явно что-то не так. Я чувствую это. Ваша племянница восхищалась поместьем в Сомерсете, но я не услышала от нее ни одного восторженного слова о женихе.

Возможно, только несчастная женщина могла распознать другую такую же. Или двух сразу. Джемайма словно бы действовала на автомате, выполняя обязанности жены и матери, но не жила по-настоящему. Вероятно, именно поэтому Мерси и была уверена, что их свяжет дружба. Всех трех объединяло циничное отношение к жизни и разочарование в институте брака, которое каждая испытала по-своему.

Агнес рассеянно перебирала безделушки на резном комоде, погрузившись в собственные мысли.

– Боже, девочка. Думаю, ты права, и я только сейчас это поняла. Чутье тоже подсказывало мне, что с обручением Клары что-то не так. Но меня сбили с толку восторги Дафны по поводу предстоящей свадьбы, и, признаться, я испытала облегчение от того, что Клара наконец-то помирилась с отцом. Боюсь, я не уделила моей дорогой племяннице должного внимания. В тот раз я видела ее только мельком. Придется снова пригласить Клару сюда. Посмотрим, может, она откроется старой тетушке Агги.

«Не жалеет ли мисс Хамфри, что не сдала комнаты Кларе?» – подумала Мерси. Хотя тетя нечасто встречалась с племянницей, было ясно, что их связывает особая близость. Несмотря на показную самоуверенность Клары, это можно было заметить по ее взгляду, когда она смотрела на пожилую даму.

– Ужин для Гилберта готов. Отнесешь ему поднос? – Агнес вернулась к текущим делам и поспешила обратно на кухню. – Я воспользовалась твоим рецептом фаршированного корня сельдерея и жареной цветной капусты. Поднос на столе, я накрыла тарелку крышкой от кастрюли. Ты же знаешь, на что способен этот плут Инки, если оставить еду без присмотра…

***

Спустя несколько минут Мерси постучала в дверь мансарды, поставила поднос и уже собиралась вернуться вниз, но тут Гилберт неожиданно предложил ей посмотреть фотолабораторию.

– Если вы опять говорите о фотопортрете, то мне неловко…

– Фотолаборатория – это место, где я проявляю снимки, а не делаю их. Я подумал, что вас заинтересует процесс. Полагаю, на прошлой неделе вы неправильно истолковали мою просьбу. Я заметил, что у вас красивое лицо, ну, все равно как собор Святого Павла – красивое здание. – Он пожал плечами. – Я просто восхищался симметрией и тонкостью ваших черт, как художник любуется чудесным пейзажем.

Мерси почувствовала, как ее щеки заливает краска. Неужели она поспешила с выводом, решив по глупости, будто Гилберт пытается за ней ухаживать, тогда как его слова были всего лишь беспристрастной оценкой внешности?

– Я хочу показать вам кое-что у себя в комнате, – настаивал фотограф.

Она рассмеялась:

– Вы понимаете, что это звучит двусмысленно?

Молодой человек нахмурился. Было очевидно, что ему трудно выражать свои мысли, и это явно его раздражало.

– Послушайте, я знаю, что на днях вы видели те буклеты, – наконец сказал он. Это был не вопрос, и она промолчала. – И хочу все объяснить, если позволите.

Между ними витало что-то неуловимое. Мерси заметила, как Гилберт скользнул взглядом по ее губам и тут же отвел глаза. Ее сердце забилось быстрее, а он переступал с ноги на ногу, ожидая ответа.

– Хорошо, – кивнула она. Ей и вправду было любопытно узнать о соседе побольше, даже если пребывание с ним наедине и было рискованным. – Но мисс Хамфрис это не понравится: двое молодых людей противоположного пола одни в темной мансарде.

Гилберт приподнял левую бровь:

– Боюсь, она, напротив, пришла бы в восторг. Но мы-то знаем, что между нами нет романтического интереса…

– Разумеется, – согласилась Мерси.

Его лицо выглядело замкнутым, не выдавая никаких чувств. Похоже, лишь в ее жилах пульсировало неудовлетворенное желание.

– Значит, вы придете? – уточнил Гилберт. Мерси кивнула. – Не торопитесь. Поешьте, отдохните после тяжелого дня, а потом постучите в мою дверь.

Эти слова напомнили ей, насколько на Бёрлингтон-сквер все заботливые. Впервые за многие годы люди интересовались, как она себя чувствует: устала ли, голодна ли, есть ли у нее собственное мнение, которое действительно готовы были выслушать. Спускаясь по лестнице, Мерси поправила волосы и задумалась, куда положила флакончик с лавандовой водой.

***

Через час она поднялась в мансарду, и Гилберт провел ее в маленькую комнатку со скошенным потолком. В глубине виднелась дверь, за которой, как предположила Мерси, и находилась фотолаборатория. В главной же комнате стояли кровать, большой захламленный стол, книжный шкаф, набитый всевозможными томами, маленький платяной шкаф и умывальник.

Они замерли друг против друга, застенчивые, как всегда, и Мерси снова спросила себя: что же такого особенного в этом мужчине, что внутри у нее все просто вверх дном переворачивается? Возможно, ее привлекала его трогательная неловкость или же деликатная сдержанность. А может, дело было в чем-то более чувственном, ведь каждый раз, когда Мерси улавливала запах Гилберта или встречала его серьезный взгляд, по ее телу словно бы пробегали искры, и она никак не могла с этим справиться.

Мерси подошла к столу и взяла бубен, вопросительно посмотрев на хозяина мансарды.

Он шумно втянул воздух:

– Вы что-нибудь знаете о спиритизме?

– Немного, но с удовольствием послушаю: пожалуйста, просветите меня.

Гилберт вздохнул, словно это было ему в тягость, что показалось Мерси довольно странным. Она