Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю Страница 77

– Джесси.

Я взяла ее за руку.

– Мы молодцы, танни Мария, – сказала она. – Мы уделали этого ублюдка.

Я сжала ее пальцы. Она ответила пожатием и закрыла глаза.

– Мне снился ваш шоколадный торт, – сказала она, и на секунду улыбка снова зажглась на ее щеках.

Она держала руку на груди, пальцы на татуировке с гекконом на другом плече. Она коснулась головы геккона, будто собиралась его погладить, но тут же уснула.

Я пошла в супермаркет купить все необходимое.

Толкая тележку по проходу, я раздумывала, что купить. Понятно, что для шоколадного торта нужна мука. Еще нужно приготовить куриный суп, ведь человек не может питаться одним тортом. И нужна мука для печенья. Сухариков надо напечь побольше. Я остановилась у 2,5-килограммового пакета жерновой муки. Подняла пакет. И увидела его. Хенка Канемайера. В другом конце прохода.

Кажется, он тоже меня заметил, но, видимо, нет – вместо того чтобы подойти, он исчез.

Я бы испекла торт и ему. Большой шоколадный торт для него, Пита и Рехарта. Прижимая пакет с мукой к груди, я подошла к следующему ряду. Он был там.

– Хенк, – сказала я.

И улыбнулась. Надо было накрасить губы. Но ведь в тот раз я выглядела куда хуже, но он все равно сказал, что я очаровательна.

Он отвел взгляд, потом снова посмотрел на меня, будто был недоволен, что его заметили. Возможно, он тут как-то маскируется. Нет, глупости, его в Ледисмите знает каждая собака.

Я подошла к нему и сказала:

– С ней все в порядке. Все будет хорошо.

– Да, – сказал он, глядя на меня сверху вниз. – Я слышал. И очень рад.

– Я делаю покупки, хочу испечь ей торт. Шоколадный. И еще один – для вас.

– Что вы, пожалуйста, не беспокойтесь.

Он снова оглядел проход между рядами. Хотел кому-то не попасться на глаза? Я прижала пакет с мукой к груди.

– Но вы же так помогли. Заботились обо мне и все такое. Вы спасли мне жизнь, Хенк.

– Миссис ван Хартен, я просто выполнял свою работу.

Он посмотрел на меня, и в его глазах была печаль.

– Да. Вы правы. Просто делали свою работу.

Я отступила на шаг и наткнулась на банки, стоявшие позади меня. Две банки с клубничным джемом скатились с полки, и я уронила 2,5-килограммовый пакет с мукой. Он взорвался, мука рассыпалась по полу. Детектив Канемайер наклонился, чтобы поднять его.

Подбежал работник с лицом-черепом.

– Вот черт, – пробурчал он.

– Извините, – сказал детектив.

– Это я виновата, – сказала я.

Детектив и работник пытались навести порядок. Я просто стояла, не в силах шевельнуться.

– Извините, – снова повторил Канемайер.

– Бывает, – откликнулся работник.

– Это все я. Неуклюжая, – сказала я.

– Мы все уберем, – успокоил меня работник.

– Надо же, что устроила, – сокрушенно произнесла я. – Что устроила! Я заплачу.

Канемайер поднялся. Штаны, руки и даже усы были в муке.

– Извините, – сказал он и ушел.

Глава восемьдесят седьмая

От машины до дома пришлось сделать две ходки, чтобы выгрузить тяжелые покупки. Но я шла медленно и с этой задачей справилась.

В доме стояла тишина, в желудке было как-то пусто. Я сложила покупки на стол, вышла на веранду.

– Цып, цып, цып, – позвала я.

Курочки тут же прибежали, я высыпала им горсть кукурузы.

Они благодарно закурлыкали.

Я угостилась их яйцами. Пора как следует подкрепиться. Мне предстоит целый день готовки, надо быть в форме.

Я сделала яичницу с ветчиной, сосисками и помидорами, подогрела сырники, лежавшие в морозилке. Добавила тост и кофе, масло с джемом, поставила все это на поднос и вынесла на веранду.

После дождя мой сад и вельд выглядели великолепно, но все внимание я сосредоточила на завтраке. Ела и ела. Даже не поговорила с пищей, так ее уплетала.

Пустота в желудке – это просто от голода. Как следует позавтракав, я воспрянула духом.

Послышался звук подъезжающей машины. Но потом я поняла: это на трассе громыхает грузовик.

Кажется, я насытилась, все пустые уголки в желудке были заполнены, но на всякий случай закинула в себя еще один сырник с джемом.

Я начала с куриного супа, потому что лучше всего долго варить его на медленном огне. Я решила наварить побольше, чтобы заморозить и приносить Джесси каждый день. Резала сельдерей, а сама все время поднимала глаза и видела эти чертовы диванные подушки. На них были очертания его фигуры, а сверху еще и моей. Как-то неловко было на это смотреть.

Я отложила нож, подошла к подушкам и перевернула их.

– Так-то лучше, – сказала я сельдерею, закончив резать. – Глупой себя выставила… дурочкой. Больше такого не повторится. Честное слово, в моем возрасте…

Я добавила картофель, сельдерей, морковь, помидоры и петрушку к курице, которую заранее пожарила на оливковом масле с луком-пореем, репчатым луком, имбирем и чесноком. Добавила холодной воды. Это важно, чтобы суп получился хорошим. Вода должна быть холодной, тогда вкус перейдет в бульон, а не застрянет в овощах.

Как только суп закипел, я переложила его в термоящик. Потом достала все необходимое для шоколадного торта и сухариков. Сухарики я решила сделать из мюсли на пахте, по маминому рецепту. С добавлением масла, мюсли, семян и изюма.

Начала с торта. Пока одного.

Но, добавляя в миску все необходимое, я решила удвоить количество. Заодно испеку торт для Канемайера и его полицейских. Может, сердце мое он и не спас, но жизнь спас точно. А это уже немало.

Сухарики из мюсли еще подсыхали в духовке, а я отправилась в путь, взяв с собой два шоколадных торта и большую стеклянную банку с куриным супом.

Торт отвезла в полицейский участок. Канемайера и Рехарта не было, но Пит рассыпался в благодарностях.

Джесси стало лучше, но она спала. Доктор сказал, что, когда проснется, может полакомиться бульоном. Но никакой твердой пищи, тем более торта. И торт я оставила ее маме, та хоть и выглядела усталой, но ее улыбка озаряла всю больницу.

Я вернулась домой, села за кухонный стол. Хороший день. Джесси молодцом. Я устроила на кухне настоящую бурю. Посмотрела на подушки на своем диване. Плоские и бесформенные.

– Иногда и правда бывает так… одиноко, – сказала я.

Сама с собой разговариваю, так недолго превратиться в сумасшедшую старуху.

Тут я вспомнила о сухариках в духовке. Должно быть, уже готовы. Я вытащила противень и поставила его на стол.

– Вовсе я не одна, – сказала я. – И незачем разговаривать с самой собой. У меня есть вы.

Я улыбнулась.