Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю Страница 72

– Да. Он ездил в Сюрбрак к друзьям. Был еще не вполне, но мы привели его в чувство, и он все рассказал. Он сегодня прогулял работу – боялся, что на него зол его босс.

– Хорошо, что с ним все в порядке. С Бути. Я думала, может быть, Ван Вейк до него добрался…

– Он сказал Джесси, что Ван Вейк взял бутылку гранатового сока.

– Да, – подтвердила я. – Ван Вейк мне рассказал. Марики их подслушала и побежала ему докладывать.

Канемайер продолжил:

– Бути не знает, почему Джесси так всполошилась и ушла в такой спешке. Но он понял, что Марики подслушала их разговор, – видел, как она вошла в кабинет Ван Вейка, едва ушла Джесси. И Бути быстро смылся и уехал автостопом в Сюрбрак.

– Вы разговаривали с Марики?

– Она сказала, что Ван Вейк может брать товары из своего магазина. Это не кража. Потом она заплакала и больше не произнесла ни слова. Мы обыскали его дом в городе, а потом его охотничью ферму. Слава богу, успели вовремя. Прежде чем он… – Канемайер крепко сжал руль. На руках были такие же мягкие каштановые волосы. – Если бы вы…

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела печаль. Мне хотелось коснуться его руки. Но я сдержалась.

Он во все глаза смотрел на дорогу, вскоре крутнул руль и свернул к моему дому.

– Сержант Форстер уехал, присоединился к поискам, – сообщил Канемайер, когда мы запарковались у моей дорожки.

– И вам туда же надо, – сказала я. – И мне.

– Да, я сейчас поеду. Вам надо согреться, обсохнуть. Скоро приедет Харриет.

Руки все дрожали, и дверь фургона я открыла с трудом. Он обошел машину и помог мне выбраться, еще раз как следует укрыл меня шкурой куду.

Он провел меня в дом, прошел прямо в ванную и включил воду. Нашел бренди, налил мне стопку и добавил ложку сахара. Мне нравилось смотреть, как он ходит по моему дому без рубашки. Я старалась не смотреть на его широкую грудь, на каштановый мех, на мягкие волоски, убегавшие мимо пупка в брюки. Когда он отвернулся, я увидела, как под его загорелой кожей ходят мускулы. Он дал мне выпить подслащенного бренди. Я немножко пролила, потому что тряслись руки, но все-таки сделала глоток, и бренди из горла прямиком добрался до желудка, неся с собой тепло.

Он позвал меня, когда ванна была готова, я потрогала пальцами воду.

– Эйна! – воскликнула я. – Горячо!

Он наклонился и опустил в воду локоть.

– Нет, – возразил он. – Это просто вы замерзли. Сейчас сделаю чуть холоднее, а вы, когда сядете, добавьте горячей воды.

Он повернул кран с холодной водой, потом снял с меня шкуру куду. Но свою рубашку забирать не стал.

– Я выйду, – сказал он. – Если что, зовите.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Я скинула с плеч его рубашку, прижала к лицу, вдыхая его аромат. Положила рубашку в корзину для стирки и попыталась расстегнуть пуговицы голубого платья, но руки меня не слушались. Попробовала стянуть его через голову, но ничего не вышло, и я натянула его снова.

– Мария, – сказал он. Он стоял за дверью. – У вас все хорошо?

– Пуговицы, – сказала я.

– Вам помочь?

Я кивнула.

– Можно войти?

Я снова кивнула. Просить о такой помощи вслух было неловко.

– Мария?

Он постучал и вошел.

– Не могу пуговицы расстегнуть, – призналась я.

Платье было еще влажным, прилипло к груди. Он шагнул ко мне. Я чувствовала его дыхание. От него пахло корицей и медом. Грудь моя при дыхании ходила ходуном, хотя я просила ее держаться смирно.

– Может быть, дождемся Хэтти? – предложила я.

Он взял мои застывшие руки в свои теплые ладони. Дрожь вмиг прекратилась. Он посмотрел мне в глаза.

– Мне кажется, ждать не надо, – сказал он.

Отпустив мои руки, он расстегнул верхнюю пуговицу.

Глава восемьдесят первая

Расстегивая пуговицы, он неотрывно смотрел мне в глаза. Пальцы его чуть дрожали. Я затаила дыхание, умоляла груди не вздыматься, но вдруг мне не хватило воздуха, пришлось как следует глотнуть. Его пальцы касались моего тела, рука искала следующую пуговицу.

Я чувствовала тепло его тела, оно волнами перетекало ко мне. Он расстегнул пуговицы до самого низа и снял платье с моих плеч. Хорошо, что на мне было приличное белье. Из белого хлопка.

Он стоял передо мной, так близко, что его волосы на груди щекотали меня. Протянув руки мне за спину, он расстегнул мой бюстгальтер. Снял лямочки с плеч, и бюстгальтер упал на пол. Исходивший от него жар притянул меня к нему, и я прижалась к его груди.

Его рука легла на мой затылок, мягко, будто я могла разбиться. Раздался звук подъезжающей машины. Он отступил, мои руки метнулись прикрыть грудь. Но вдруг я поняла, что сегодня я могла умереть и ни один мужчина так бы и не увидел меня обнаженной, поэтому позволила рукам опуститься.

Он посмотрел на меня – на мне были только трусики и перепачканные фельтскуны – и улыбнулся. От этой широкой белозубой улыбки мое сердце сделало кульбит.

– Очаровательно, – сказал он.

Подхватив свою рубашку, он вышел и закрыл дверь. Я сняла остальное, забралась в ванну и обмякла в теплой воде. Лед внутри потихоньку начал таять.

Глава восемьдесят вторая

– Как ты там, Мария, дорогая? – спросила Хэтти через дверь ванной.

– Хэтти! Все в порядке, моя скат.

– Завариваю чай, – сообщила она. – Детектив велел напомнить тебе, что надо добавить горячей воды.

Поворачивая кран с горячей водой, я услышала звук отъезжающей машины. Озноб прекратился, по всему телу разлилось тепло.

Я надела брюки и рубашку, натянула свежие носки и в фельтскунах вышла на веранду. Хэтти вскочила и крепко меня обняла.

– Мария. Танни Мария! – воскликнула она.

Для худой женщины в ее объятьях оказалась удивительная мощь. На столе веранды стоял поднос с чашками и зачехленным чайником, открытая банка с печеньем. Я разлила чай, будто это был обычный пятничный визит. К нам подошли куры, и я бросила им горсть кукурузы.

– Я чуть с ума не сошла, так волновалась, – сказала Хэтти.

Я все ей рассказала – то, чего она не знала, – и мы пили чай с печеньем.

– Слава богу, этот ужасный человек мертв, – сказала она.

– Спасибо тебе, Хэтти. Хорошо, что ты сообразила приехать к Бути, иначе они бы не успели вовремя до меня добраться…

– Вздор, – отмахнулась она, будто отгоняя муху. – Все делали, что могли.