Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен Страница 65

— Жди здесь, — бросил он, и дверь кабинета захлопнулась.

Я дрожала. Вода с платья стекала струйками на безумно дорогой ковёр, образуя тёмные пятна. Я чувствовала себя выжатой досуха, опустошённой до дна. И смертельно напуганной. Только что открыто использовала магию. Сильнейшую магию, доступную лишь ведьмам моего рода. И он видел это. Остальные подоспели позже, но хозяин... Хозяин понял всё.

Попалась, Стрекоза. Теперь не улететь…

Ванторн вернулся. В его руке сверкал зеркальный жезл — длинный, холодный, закованный в железную раму. От него исходило слабое, пульсирующее свечение — синеватый отблеск, видимый лишь моему ведьмовскому зрению. Жезл тянул тепло из комнаты, как вампир, оставляя за собой мертвенный холод и гулкую пустоту.

Что ж. Так тому и быть, Стрекоза. Твой век оказался коротким.

Хозяин сбросил пропитанный гарью плащ на спинку кресла. Лицо — каменная маска. Лишь в глубине глаз, тёмных и бездонных, бушевали невидимые миру бури. Он медленно приблизился. Остановился совсем рядом, и я почувствовала исходящий от него жар и холод артефакта одновременно.

— Ты... использовала магию. Водную стихию. Сильнейшее из запрещённых заклинаний ведьм.

Он не спрашивал. Констатировал. Взгляд буравил меня насквозь, пытаясь добраться до самой сокровенной сути, до искры магии в моей душе.

Горло сжал спазм. Я не могла сглотнуть.

Рука с жезлом поднялась. Я почувствовала голод артефакта — холодную, ненасытную пустоту, жаждущую моей силы, моей жизни.

— Нет... — хриплый шёпот вырвался помимо воли. Я инстинктивно рванулась назад.

Но Ванторн оказался быстрее. Свободной рукой схватил моё запястье. Я замерла, не в силах отвести взгляд от артефакта в его другой руке. Хозяин поднёс мерцающий конец жезла к моему лбу. Мертвенный холод коснулся кожи.

И в тот же миг зеркальная поверхность жезла вспыхнула ослепительным, ледяным сиянием.

***

Ванторн застыл, словно высеченное изо льда изваяние во мраке ночи. Его взгляд, всегда холодный и пронзительный, теперь пылал незнакомым, диким огнём — таким, от которого кровь стынет в жилах.

— Ведьма!

Я никогда прежде не слышала, чтобы его голос звучал так глухо и сдавленно, с безысходной обречённостью. За каменной маской невозможно было разглядеть, что творится внутри, но хозяин прожигал меня взглядом.

Вокруг сгущалась звенящая тишина. Казалось, сам замок затаил дыхание в ожидании неизбежного.

Всё рухнуло. Маска сорвана. Эсма исчезла. Осталась лишь Эсмеральда — беглянка с каторжного острова, отъявленная преступница, которую на далёкой земле среди ревущего моря терпеливо дожидался костёр, разожжённый самой судьбой.

Ванторн шагнул ко мне. Я не могла шевельнуться, не могла уйти. Магия выжжена дотла, тело измотано до предела. Да и куда теперь бежать?

Тень сомкнулась надо мной крыльями ночного хищника. От тела хозяина исходил жар, но во взгляде плескался ледяной мрак. Я застыла. Руки безвольно повисли, будто чужие, мышцы на лице нервно дёргались. Кровь отхлынула от щёк, ноги налились свинцом, и лишь чудом я не рухнула на пол. Зажмурилась, как дитя, наивно цепляясь за мысль, что если я не вижу, то и меня не увидят.

— Смотри на меня! — приказал хозяин охрипшим басом.

Сильная рука вцепилась в моё плечо и безжалостно потащила в кабинет. За спиной прозвучал сухой щелчок — магический замок встал поверх механического, отрезая путь к свободе.

Полумрак окутал комнату. В тесном пространстве фигура Ванторна казалась ещё более массивной, заполняя собой воздух.

— Кто ты? — голос был низким, глухим, с опасной сталью в каждой ноте. — Настоящее имя. Происхождение. Всё.

Я прижалась спиной к ледяной стене и молчала. Что могла я сказать? Любое слово — приговор.

— Говори! — кулак обрушился на камень рядом с моей головой, и стена дрогнула. — Или хочешь, чтобы я отвёз тебя обратно в тот клуб? Уверяю, там найдут для Королевы Ночи способ вытянуть правду. Ты и сама это знаешь.

Я зажмурилась. Сопротивление — бесполезно. Бегство — невозможно. Гордость потомственной ведьмы Пустоши горько смешалась с осознанием конца.

— Эсмеральда, — выдохнула я, открыв глаза. Голос показался чужим, охрипшим. — Эсмеральда из Пустоши.

В глазах его сверкнул огонёк.

— Продолжай.

Начала говорить. Слова полились сами собой — подгоняемые страхом и странным облегчением оттого, что правда, наконец, рвалась наружу. А ещё… мне почему-то отчаянно хотелось верить, что Ванторн всё поймёт и поверит. Должно быть, к тому дню я окончательно потеряла