Ледяной змей - Виктория Борисовна Дьякова Страница 62

как Красовский выставлял. А так, обычный букетик из лилий, три лилии, как правило. По нашим средствам. Но Нике нравилось. Вот в прошлый год мы приехали утром, а у нее уборщица эта новая как раз тряпкой махала. Я еще поцапалась с ней – Вовка меня ругал потом. Мол, твое какое дело? А я смотреть не могу на халтуру – по углам везде пыль оставляла. Так, протрет на видном месте, и все. Но это уже в конце было. А в начале Вовка решил блеснуть – он к ней по-английски, мол, здравствуйте, как дела, самое простое. Как там погода у вас на Филиппинах, как семья? Ника-то сказала, что филиппинку взяла. А до этого у нее наша девушка убиралась – Олеся ее звали. Очень, кстати, старательная была и Гришу любила. Но у нее мама заболела, и она домой, в Кингисепп, уехала. А вместо нее вот эта появилась. Так Вовка мне и говорит, что, мол, за филиппинка такая, что глаза у нее, во-первых, светлые, во-вторых, далеко не молодая она. Уж не по возрасту в уборщицах бегать, у них давно уж все замужем сидят с детишками и внуками. Ну, как у всех на Востоке. Но это его мнение такое, – уточнила она. – По-английски ни бельмеса, а что по-русски говорим, все понимает. Я, кстати, тоже заметила, что она к нашему с Никой разговору прислушивается. Вот и решила ее спровоцировать – чтоб нос не совала, куда не просят, стала к ней придираться. Пусть, думаю, отец без нее с Никой пообщается. Но она спокойно на мои претензии реагировала, правда, все вытерла, что я сказала. Не стала спорить – хитрая.

– Так, значит, Сонара не только помогала по хозяйству Вишневской, но и у Ники убиралась? – повторила Аня. – И обеим ее посоветовала Ольга Кремер, скорее всего. Вишневская – ее бывший репетитор, а с Никой она вместе работала. Что ж, Сонара вполне могла впустить Артюхова из гаража внутрь дома – просто открыла дверь изнутри, там элементарно надо нажать на кнопку без всякого кода. Если убийство совершил он, – уточнила она. – Они прошли по лестнице, лифтом не воспользовались. Потапов их не видел. Он нам сказал, что на этажах камер нет, в лифте есть, а на этажах – нет. Сонара позвонила в дверь Ники, как будто что-то забыла, и Ника, конечно, ей открыла. У нее не было оснований подозревать так называемую филиппинку. Так Артюхов попал в квартиру. Этот факт, конечно, многое ставит на свои места, – заключила она. – Она сама впустила убийцу внутрь.

– Но что все не открывают шлагбаум? – нетерпеливо спросила Дерябина. – Вовка там замерзнет.

– Ждут встречную. Сами знаете, сестрорецкая линия, одноколейка, – ответил Максим. – Так, слушай. – Он повернулся к Ане, которая сидела рядом. – Тут же, так сказать, встает в полный рост вопрос о Вишневской. Помнишь, рассказ Потапова? Эта Сонара, она же неотлучно находилась при своей хозяйке, все пыталась заставить ее замолчать, увести в квартиру. А Вишневская находилась в такой истерике, что даже Потапов удивился, несмотря на обстоятельства. Может, старушка что-то поняла? Не зря же она сначала дала показания о мужчине, которого видела как будто, а потом отказалась от них. Не исключено, что ей пригрозили. Сонара взяла ее под контроль, и, может быть, балерина осознала, что ей самой грозит опасность. Не зря же она унеслась в закрытый санаторий и не возвращается оттуда. Потапов говорил, что она скоро приедет. И обещал позвонить, как явится. Но вот не звонит же.

– А Сонара уже наведывалась в квартиру, – добавила Аня. – Это он нам тоже сообщил. У нее есть ключи от квартиры Вишневской. Видимо, чтобы еще раз проверить, не осталось ли каких-либо улик. И вообще быть в курсе. Надо бы эту квартиру навестить. Точно.

– Ну, вот, наконец-то шлагбаум открыли! – обрадовалась Дерябина.

«Фольксваген» тронулся с места. Проехав переезд, повернул на пустую улицу Токарева.

– Вон, вон Вовка стоит, – замахала рукой Дерябина. – Один на остановке. И, конечно, без шапки. Он сейчас у меня получит на орехи.

– Ты почему шапку не надел? – набросилась Дерябина на супруга, едва машина остановилась рядом с ним, включив аварийные сигналы.

– Я ее забыл, куда-то под кровать упала. Не полезу же я в темноте искать, только голову расшибу, а свет зажечь нельзя – всех разбудишь.

В машину протиснулся щуплый пожилой мужчина в темно-синей куртке, совершенно седой.

– Здрасьте, – сказал слегка застенчиво и представился: – Владимир Михайлович Дерябин. Отец Ники. Большое спасибо, что вы занялись делом моей дочери.

– Как шапка под кроватью оказалась? – не унималась Дерябина. – Вечно у тебя беспорядок.

– Ну, не волнуйся, дорогая. Я другую возьму. Потом. – Он успокаивающе похлопал жену по руке. – Но не это сейчас главное.

– Рада познакомиться, Владимир Михайлович, – откликнулась Аня. – Моя фамилия Снегирева, я – частный сыщик. А это мой помощник и водитель Максим Ващенко. – Она кивнула на Макса. Машина мигнула поворотником и отъехала от остановки.

– Вы знаете, для меня это удивительно – частный сыщик. – Дерябин пожал плечами. – Я думал, что это все только в рассказах про Шерлока Холмса или про Пуаро существует. Очень удивился, когда жена сказала, что у нас в Сестрорецке такой живет, то есть такая, извините, – исправился он. – Неожиданность, вообще-то. Я полагал, полиция – и все. А тут – частный детектив, да еще женщина!

– Сейчас и следователей много женщин, не то что частных детективов, – ответила Аня. – И вообще в полиции много женщин. Времена меняются.

– Ой, в больнице-то что будет! – продолжала сокрушаться Дерябина. – Попадет нам!

– Успокойся, говорю. – Дерябин еще раз еще раз сжал руку жены, на этот раз посильнее. – успокойся, – повторил он. – Ничего там у них не будет. Нужен я им там очень! Ко мне сутками ни врач, ни медсестра не подходили, прописали какие-то таблетки пить, вот и пей сам. А я их и дома пить могу. Мне даже удобнее, и не забуду, ты напомнишь. А на мое место быстренько другого положат. Им все равно, за кого денежки получать от страховой компании. Так что не волнуйся.

– Ладно, переживем, – смирилась Дерябина. – Я вот только что про филиппинку эту рассказывала, которая у Никуши убиралась, – сообщила она. – Как ты с ней по-английски пытался заговорить, а она не поняла ничего. Ну, я фотку-то тебе прислала, – пояснила она.

– Ну, я понял, понял. – Дерябин как-то нетерпеливо заерзал на сиденье. – Но это точно она. Только волосы светлые. Да и помоложе она явно на фотографии. Она еще с гадюкой своей во двор гулять выходила, я видела. А там