Воспоминания убийцы - Юн Ина Страница 62

имелась в продаже, и повернул его экраном к Чону. – Это ведь она, верно? Как бы то ни было, охранник пообещал сфотографировать номер машины и номер телефона владельца и сразу же прислать их мне, когда та машина снова объявится. Видимо, Сон Ёнхи была прекрасным человеком. Мужчина поведал, что в комнате охраны даже установили в прошлом году кондиционер по ее инициативе.

– Она до сих пор не пришла в сознание? – спросила Сучжин, еще шире распахнув свои и без того большие глаза.

– Да, до сих пор. Было бы чудесно, очнись она поскорее. – Инук мягко провел рукой по понурым плечам Чону: – Брат, выше нос. Частенько бывает, что люди в самые значимые мгновения своей жизни выбиваются из сил и сдаются под натиском усталости. Вот поймаем преступника – и отдадим должное скорби.

Сучжин будто только и ждала подобных слов: слезы, скатившись, упали в похмельный суп. Ей было нелегко продолжать держаться после смерти младшей сестры.

– Да. Ты верно говоришь. – Чону схватил ложку и запихнул в рот ложку риса, не забыв перед этим окунуть ту в бульон.

Сучжин с Инуком последовали его примеру и молча продолжили есть. Что ни говори, а еда возвращает к жизни. По крайней мере, когда речь шла о хотя бы мало-мальски живых людях.

* * *

Суд сеульского центрального округа, состав № 1 коллегии по уголовным делам, зал судебного заседания. День оглашения приговора Меху, настоящее имя Чхве Тэбок.

Гвалт слушателей и репортеров сгустился низкими тучами над залом суда. Поскольку дело вызвало широкий общественный резонанс, суд дал разрешение огласить приговор в ходе открытого заседания. Судейская коллегия во главе с председателем показалась на входе в зал.

– Встать, суд идет. – Как только были произнесены положенные по протоколу слова, гудевшая толпа на долю мгновения стихла.

Адвокат Чо поднялся со своего места с непривычно напряженным выражением лица. Зачастую он не присутствовал в суде в дни вынесения приговоров, однако в этот раз явился лично, чтобы услышать вердикт. Никаких улик в деле об убийстве найдено не было, и когда ему уже казалось, что оправдательный приговор у них в руках, всплыли запрещенные вещества. Прокуратура внесла изменения в обвинительное заключение, и им не осталось иного выхода, кроме как вдобавок ко всему целиком и полностью признать факт приобретения и хранения.

Сколько бы Чо Минчжэ ни прокручивал мысли обо всем этом у себя в голове, ничего не менялось: он чувствовал себя все так же прескверно.

– Оглашается приговор по делу номер две тысячи двадцать КОХАП десять тысяч триста девяноста четыре. Подсудимый, встаньте. – Судья говорил тихо, но его слова отчетливо разносились по залу. Конвоир, проводив Меха до места подсудимого, усадил его. Лицо Меха было пепельно-серым. Он скосил взгляд на адвоката Чо, разместившегося на соседнем стуле, но тот, словно не замечая его, продолжал пристально смотреть прямо перед собой.

Судья перевел дыхание и продолжил:

– Подсудимый.

– Да?

– Считаете ли вы себя невиновным в рассматриваемом деле?

– Я…

– Хм… Понятно. Продолжим. Что касается дела об убийстве: на протяжении всего расследования, а впоследствии и в рамках данного судебного разбирательства подсудимый и его адвокат неизменно утверждали, что «мужчина всего-навсего готовился к собственной пенсии, для чего и приобрел дом, в котором, как оказалось, произошло убийство; владельцем участка он значился лишь по бумагам и понятия не имел ни о крови жертв, ни об орудиях убийства, найденных в доме». Однако, принимая во внимание следующие обстоятельства, суд ставит под сомнение показания подсудимого и слова адвоката в его защиту.

В первую очередь обвиняемый утверждал, что после приобретения дома, фигурирующего в данном деле, он продолжал оставаться его владельцем лишь на бумаге, на деле же лично не был там ни разу, однако если брать во внимание то, что в доме была обнаружена крупная партия запрещенных веществ с отпечатками пальцев обвиняемого, то следует в полной мере признать тот факт, что обвиняемый, прекрасно осознавая собственные действия, использовал дом в качестве преступного логова. Кроме того, спутанными остались показания относительно источника денежных средств, на которые был приобретен дом. Согласно протоколу полицейского допроса, средства были взяты в долг у знакомого. Когда дело было передано в прокуратуру, обвиняемый заявил, что взял займ в частной кредитной организации. Кроме того, он не смог предоставить договор купли-продажи. Одновременно с этим следует учесть, что партия запрещенных веществ, подобная той, что была обнаружена в ходе расследования, стоит десятки миллиардов вон, и, чтобы отмыть такую сумму и пустить ее в оборот, потребуется изрядное количество времени и усилий. Подобное сложно назвать обычным поведением, присущим человеку, который приобретает жилье, чтобы провести в нем старость.

И наконец, в ходе расследования настоящего дела следы взлома с последующим проникновением третьих лиц в дом обнаружены не были, подсудимый, согласно его показаниям, также не сообщал код от замка, не передавал ключи от дома посторонним и не терял их. Таким образом, за исключением обвиняемого, в указанный дом не мог проникнуть никто из посторонних. Принимая во внимание все вышесказанное, суд постановил признать подсудимого виновным в убийстве.

– Мерзкий убийца! Мало разорвать тебя на части! – Как только судья огласил приговор, со всех сторон посыпались пропитанные гневом крики родных погибших.

– Что касается меры наказания: ввиду большого количества жертв в настоящем деле семьи погибших требуют приговорить осужденного к высшей мере наказания. До сих пор осужденный не только не раскаивался в содеянном, но даже отрицал предъявляемые ему обвинения. За совершение подобного преступления, согласно Конституции нашей страны, предусмотрена смертная казнь. Безусловно, за столь бесчеловечные злодеяния, как лишение жизни зверским способом, даже смертная казнь может показаться недостаточной мерой. Итак, решение суда: суд постановил приговорить виновного к смертной казни.

Зал суда взорвался разнообразными эмоциональными реакциями: стонами, радостными криками, воплями, тяжкими вздохами.

– Осужденный, у вас есть возможность сказать последние слова.

Мех молчал, рассеянно глядя перед собой, будто пытаясь отгородиться от развернувшейся перед ним реальности.

На этом суд завершился. Адвокат Чо встретился с Мехом в комнате для свиданий, чтобы подготовить апелляцию. Удар оказывается сокрушительным, когда человеку прямо в зале суда оглашают смертный приговор. И даже тот, кто на протяжении всего судебного разбирательства кичился своими схемами и самодовольно усмехался, не смог избежать подобной участи.

Адвокат Чо сидел на стуле, скрестив руки на груди и слегка наклонив корпус вперед, и продолжал распекать Меха:

– Если бы вы только заранее рассказали о припрятанных запрещенных веществах, все бы не дошло до такого. Я ведь говорил быть со мной до конца откровенным, что бы там ни было.

Мех оставался все так же безучастен: