Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев Страница 60

– Хорошо… – неопределенно произнес Ахмеров. – Нам с вами еще придется встретиться. Возможно, очень скоро. А сейчас вы свободны. Можете идти, Полина Ивановна.

Что ему оставалось делать? Возвращаться к старому? Задавать каверзные вопросы, чтобы вновь вывести из равновесия эту только что пришедшую в себя женщину? Или дискутировать на вольную тему? Нет, необходимость в продолжении беседы отпадала. Васильева, видимо, тоже поняла это, так как не удивилась его словам, ни о чем не стала спрашивать, а смиренно вышла из кабинета, сказав лишь: «До свиданья». В голосе ее теплилась надежда…

Итак, не ложная гуманность, не жажда обогащения, а любовь… Любовь, которая не всегда считается с законом, а порой и вовсе толкает человека на безрассудство.

Любовь и закон… Где он это слышал? Ах, да, вспомнил! Он учился тогда на втором курсе университета. Какой-то именитый профессор читал студентам лекцию. Профессор говорил о проблемах преступности, о правах, о личности. Тут поднялась с места маленькая голубоглазая Катя, вся в веснушках, и голосом агрессивно настроенного оппонента заявила:

– Ученые, безусловно, решают много важных и сложных проблем. Но мне кажется, что нередко они слишком общие. Право и мораль. Человек и закон. Семья и брак. И прочее. А вот проблемы более узкие, конкретные… Почему на них мало обращают внимания?

– Что вы имеете в виду? – осторожно осведомился профессор.

– Да вот взять хотя бы проблему «любовь и закон». Скажете не актуально? Но разве мало совершается преступлений на почве безответной любви, тоски, ревности?

– Мавр задушил Дездемону… – бросил кто-то с места, и все рассмеялись.

– Нет, нет, вы не смейтесь! – не сдавалась Катя. – Мавр здесь ни при чем. Можно взять теперешнюю жизнь. В нашей деревне, например, этим летом один даже очень хороший парень, расценив отказ девушки на взаимную любовь как оскорбление, устроил в клубе драку и угодил на два года за решетку. Скажете, не проблема?

Кажется, профессор что-то объяснял Кате, но к единому мнению они так и не пришли.

Тогда Ахмеров, как и многие его товарищи, выговаривал Кате за опрометчивость, утрирование фактов. И вот теперь, пожалуйста. Новая неразрешимая проблема.

Неожиданный телефонный звонок прервал мысли следователя. Он взял трубку.

– Ахмет Шарипович? Добрый день! – сразу же узнал голос своего шефа.

– Здравствуйте, Игорь Антонович! Рад вас слышать. А то совсем застрял в этих дебрях. Того и гляди, ностальгия пожалует.

– Ну, ну! Тебе ли говорить о ностальгии. – По голосу чувствовалось, прокурор в хорошем расположении духа. – Здесь нам тоже не сладко приходится. Сам знаешь, посевная на носу. Ну, а ты чем обрадуешь?

– К сожалению, пока ничем, Игорь Антонович. Но, кажется, близок к цели. Надо еще кое в чем разобраться… Пока лишь могу сказать: эту женщину оклеветали.

– Н-да… – послышалось в трубке. – Ну, что ж, не буду торопить тебя. Времени не жалей. И помни: возвращаться только с полной ясностью.

– Понимаю, Игорь Антонович.

– Да, – спохватился прокурор, – тут звонила твоя жена. Дома у тебя все в порядке. Привет велела передать…

– Спасибо. Пусть не беспокоится.

– Всего тебе доброго!

– До свиданья…

«Ну вот. Состоялся еще один разговор. И тоже деловой. Сколько их еще будет?»

Следователь встал из-за стола и зашагал по комнате. Сейчас ему недоставало Миронова, с которым хотелось многим поделиться.

Глава восьмая

Около четырех дня к опорному пункту подъехал знакомый уазик. Через окно Ахмеров увидел, как из машины сначала вылез шофер, тот самый, что встречал его на станции, а вслед за ним – Миронов в надвинутой на лоб фуражке. Участковый что-то сказал шоферу, пожал ему руку, и тот сел обратно в кабину. Вскоре машина скрылась за поворотом.

Спустя минуту следователь и участковый уже сидели за столом и увлеченно, словно давно не видевшиеся друзья, беседовали.

– Ездил с Хаминовым в лесничество, – рассказывал Миронов взволнованным голосом. – Добрались хорошо, а вот на обратном пути, скажу тебе, развезло – не дорога, а каша. Боюсь, как бы не пришлось тебе выбираться отсюда на лодке деда Мазая. Зато какое дело сделали! В трех деревнях побывали… А Хаминов молодец! Нюх, как у охотничьей! Куда не сунет нос – отовсюду так и лезут бревна свежей рубки. Хозяева – в панике… А лесничий, так тот чуть ли не на руках носил его! – Участковый рассмеялся и показал на разбухший от бумаг планшет. – Материалы привез. Двоих-троих придется привлечь к уголовной ответственности. А с остальными, думаю, обойдемся своими мерами… – Он отложил планшет в сторону.

– A у тебя как? Что нового? Васильева приходила?

– Приходила… – следователь начал неторопливо вытаскивать из портфеля подшивку дела.

Глаза участкового загорелись любопытством.

– Ну и как?

– Зубков оказался прав, – сказал Ахмеров. – Да и ты, и Хаминов, и Феофанов в какой-то мере. Этот капитан и в самом деле завладел ее чувствами, ради него она готова пойти на все… Кстати, спасибо тебе за фотографию. Она очень пригодилась.

– А ты знаешь, у кого я взял ее? – Участковый был польщен признанием следователя. – Есть тут у нас один хороший человек. Николай Грибоваров. Троюродным братом Петру приходится, ну и его сестре, стало быть. Когда я ходил к нему утром за фотографией, он рассказал одну любопытную деталь…

Ахмеров откинулся на спинку стула, приготовившись слушать.

– Так вот. Вчера вечером он возвращался от своего приятеля и встретил Анастасию Кожемякину. Та как раз отиралась возле опорного пункта. Хотела незаметно пройти мимо Грибоварова, но он окликнул ее, поинтересовался, куда и зачем ходила. Кожемякина объяснила, что шла, мол, к участковому, хотела поговорить насчет досрочного освобождения Николая, а у них там собрание, следователь из райцентра приехал…

– Ты считаешь, что Кожемякина приходила сюда специально, надеясь пронюхать что-либо?

– Именно так. Не исключено даже, что подслушивала нас. Она очень походит на свою мать. И не только внешне. Так что история с золотыми серьгами, может, продолжится еще. Что касается досрочного освобождения, то все это придумки. Кожемякина и ее муж уже не раз обращались в высшие инстанции и, само собой, давно получили нужное разъяснение.

– Да, действительно, деталь любопытная… Но откуда Кожемякина могла узнать о собрании? Ну, в частности, о времени его начала?

– От Феофановых.

Следователь в удивлении поджал губы.

– Дело в том, что Кожемякина их соседка. Я сегодня разговаривал с Михаилом Терентьевичем. После смерти матери Анастасия иногда навещала их, а вот со дня твоего приезда визиты ее участились. Все расспрашивала у супруги Михаила Терентьевича, зачем и к кому приехал следователь. Ругалась даже: мол, разъезжают, выискивая всякие ненужные дела, сорят