Ночь в замке - Вероника Генри Страница 58

Чтобы окончательно добить себя, я заглянула в «Инстаграм» Колетт, где она выложила еще несколько фотографий из шато. При виде доказательств того, как замечательно они провели у нас время, меня охватила злость. Я готова была биться об заклад, что ее братец попросту выдумал всю эту историю, чтобы не платить. Я так напряженно думала обо всем этом, что у меня разболелась голова.

В три часа дня, когда солнце целовало коньки крыш, а над трубами закружили стаи ворон, на поля вокруг опустилась полупрозрачная дымка. На шато Виллет надвигалась зима, багряно-шафранно-огненные краски осени начинали уже понемногу тускнеть, сливаясь в однообразный бурый тон, а голые ветви деревьев, точно выгравированные, темнели на фоне неба. Я вышла пройтись, чтобы проветрить голову, а когда развернулась, чтобы идти обратно, свет в окне казался янтарным, а дым из трубы закруглялся, походя на вопросительный знак, как будто не больше моего понимал, что со всем этим делать. Меня одолевали нерешительность и тревога, мою уверенность в себе точно корова слизнула языком. Позади послышался звук двигателя, и я обернулась. По подъездной дорожке ко мне приближался фургон, моргая фарами. Я на мгновение напряглась, ожидая неприятностей.

– Привет! – Когда машина поравнялась со мной, окошко опустилось, и из салона выглянула Фиона. – Нельзя ли у вас тут остановиться на ночь?

Никогда в жизни я еще так никому не радовалась. Уже радость – увидеть дружеское лицо, но, кроме того, у нее было достаточно здравого смысла, чтобы помочь мне трезво все оценить.

– Я спрошу у портье, но, возможно, нам удастся вас куда-нибудь втиснуть. – Я просунула голову в окошко, и мы с ней расцеловались, как это принято у французов. – Ты не представляешь, как я рада тебя видеть. Паркуйся у фонтана.

Я поднялась по ступеням и осталась ждать ее там. Она вприпрыжку взбежала по лестнице, одетая в дубленку и высокие замшевые сапоги. Сегодня ее буйные кудри были распущены, и последние лучи заходящего солнца золотили нити седины. Она выглядела как женщина, с которой шутки плохи, и я ощутила, как мне передается часть этой ее энергии. Я мгновенно почувствовала себя сильнее, как будто поняла, что все будет в порядке. Я взяла ее под руку и провела в холл, испытывая такую гордость, как будто шато в самом деле принадлежало мне.

На лице Фионы, когда она переступила порог, отразились такие же чувства, какие обыкновенно отражались на лицах тех, кто оказывался здесь впервые: восхищение, восторг и некоторая растерянность.

– Это не шато, а само совершенство, – сказала она, когда я провела ее по комнатам. – То, что надо. Уютное, но в то же самое время величественное. – Она вскинула глаза на балки на потолке гостиной, обвела взглядом высокие окна, когда я подошла закрыть ставни, посмотрела на паркет из вяза. Перед тем как выйти на прогулку, я зажгла лампы, и их приглушенный свет скрадывал недостатки.

– Оно выглядит немножечко подуставшим. Его не помешало бы подреставрировать. – Я засмеялась. – Как и меня.

Фиона согласно кивнула:

– И меня. Когда тебе за пятьдесят, это вполне естественно.

Мы с ней, как это свойственно женщинам, принижали себя. Впрочем, ей, с ее сияющими глазами и пунцовыми губами, никаких омолаживающих процедур не требовалось. Даже походка Фионы дышала юношеской энергией: она ходила с высоко поднятой головой и развернутыми плечами, как будто была здесь хозяйкой. Я же привыкла быть незаметной, как будто постоянно извинялась перед всеми за сам факт своего присутствия. Я втянула живот и распрямилась, сразу став немного выше.

В кухне я вытащила из холодильника бутылку белого вина, в то время как Фиона принялась восторгаться плитой и медными кастрюлями.

– Если бы меня попросили описать мою идеальную кухню, она была бы в точности такой. Я просто в своей мечте оказалась.

Фиона со вздохом погладила ряд бело-голубых эмалированных баночек, на которых красовались надписи: «Pâtes», «Farine», «Sucre», «Café», «Poivre»[82].

– Я все испортила, – поставив перед Фионой бокал, призналась я. – Трудно было напортачить сильнее, даже если очень постараться.

– Так, – произнесла она. – Расскажи-ка мне все по порядку.

На мгновение я замялась. Она казалась такой собранной, что мне стыдно было демонстрировать перед ней степень собственной некомпетентности. К тому же она приехала сюда вовсе не для того, чтобы слушать мое нытье. Но мне нужен был взгляд со стороны, и я знала, что Фиона способна дать мне хороший совет. Я вывалила ей все – про Дэниела, Эшли, Дельфину, Лилу, – и она выслушала меня до конца, не проронив ни слова.

– Ладно, все это не важно. Рано или поздно все как-нибудь образуется. – Я умолкла, пристыженная.

– Нет. Подобные вещи никогда не образуются сами собой. Ты должна взять дело в свои руки. – Она грохнула по столешнице кулаком, и я на миг увидела в ней ту грозную оппонентку, какой она, должно быть, была в зале суда. – Тебе нужен план. Стратегия.

– Я даже не представляю, с чего начать. Навалилось просто все сразу.

– Начнем с якобы украденных часов. С ними необходимо разобраться в первую очередь.

– Что я могу сделать? Он загнал меня в угол. Разве можно было допустить, чтобы люди, приезжая сюда, опасались за свои вещи. Лизмей с Пирсом годами работали на репутацию, и если теперь все это в одночасье рухнет…

– Конни.

Я осеклась и посмотрела на нее:

– Что?

– Это вранье.

– В каком смысле?

– Никаких пропавших часов нет и не было. Этот фокус стар как мир. Он делает ставку на то, что ты побоишься испортить репутацию шато.

Я захлопала глазами. В глубине души я подозревала, что он пытается меня надуть, но так беспокоилась о том, чтобы все прошло без сучка без задоринки, и так вымоталась за эти выходные, что перестала соображать.

– Он решил, что раз Пирс и Лизмей в отъезде, а ты их замещаешь, то чувствуешь себя не слишком уверенно, и воспользовался этой возможностью.

Фиона была права. Эшли нашел мое слабое место. Вероятно, в отместку за то, что я отчитала его из-за кокаина. Я попыталась проявить жесткость, но он понял, что я не настолько крепкий орешек, и ударил в ответ еще сильнее.

– Ну и как мне быть?

– Подлови его на его же вранье. Позвони ему и скажи, что часы нашлись.

Я расхохоталась – настолько очевидным было это решение.

– Я не смогу!

– Еще как